Не беги от любви - Карла Кэссиди

«Ты всего лишь на минуту-другую отвернулся», – шептал тихий внутренний голос. Да, в том и заключался его грех. Он ненадолго отвел от дочки взгляд. Он не мог знать, что зло близко и ждет возможности нанести удар. Энни знала, что он ее любит, он каждый день напоминал ей об этом. Вдруг в голове появилась картинка из прошлого.

Они с Энни вместе играли; она начала его щекотать. Он не боялся щекотки, но ее веселье оказалось таким заразительным! Когда он расхохотался, Энни перестала его щекотать и обхватила ладонями его лицо.

– Ах, папочка, я так люблю, когда ты радуешься! – воскликнула она. Воспоминание не вызвало у него слез; оно несло с собой исцеление. Последние три года он так сосредоточился на своих страданиях, что забыл – Энни всегда хотела, чтобы он радовался, чтобы он был счастлив.

Счастлив так, как он был счастлив с Элайзой и ее детьми. Зачем он постепенно убивал себя одиночеством и чувством вины? Такого Энни точно не хотела бы для него. Она любила, когда он радовался. Вдруг его жизнь в последние три года показалась ему жестоким неуважением к горячо любимой дочке.

Он допил остатки виски и покрутил стакан в ладонях. «Вы папа без дочки, а я дочка без папы».

Неужели судьба дарит ему второй шанс на счастье? Энни наверняка именно этого хотела бы для него. Проклятие, он сам хотел для себя такой жизни.

«Ты достаточно страдал, – произнес внутренний голос. – Последние три года ты был практически мертв. Пора возвращаться к жизни». К жизни с Элайзой и ее детьми.

Им овладело умиротворение, покой, в котором заключалось прощение. Он уже отбыл наказание. Он достаточно долго наказывал себя.

А вместе с покоем пришла любовь. Он откинулся на спинку стула и позволил себе ощутить ее во всей полноте. Да, он хотел счастья, а счастьем были Элайза, Сэмми и Кэти.

Если бы он мог, он бы сейчас же бросился к Элайзе и признался ей в любви, сказал, что хочет жить с ней вместе. Он бы сказал, что готов любить и быть любимым…

Конечно, сейчас это невозможно. Сейчас середина ночи.

Неожиданно он испугался. Что, если она не захочет дать ему второй шанс?

Вчера он обошелся с ней просто омерзительно – он был холодным и бесчувственным. Вполне возможно, она не сумеет его простить. Он сам оттолкнул ее, и очень может быть, оттолкнул навсегда… Трой покачал головой. О таком лучше даже не думать. Нужно верить в хорошее. Верить, что она не только простит его, но и снова впустит в свою жизнь… и на сей раз навсегда.

Сейчас ему необходимо хоть немного поспать. Он знал, что Элайза встает рано; он должен быть у нее на пороге как можно раньше, чтобы попытаться вернуть ее сердце. Он встал из-за стола и отнес стакан в мойку. Посмотрел в окно… и похолодел.

По заднему двору бежали две фигуры. Они были одеты в черное, но луна светила ярко. Судя по крупным фигурам, оба были мужчинами. Они выбежали на опушку и вдруг исчезли. Он нахмурился и прищурился, пытаясь высмотреть их за деревьями. Но они пропали.

Что происходит, черт побери?

– Блейк… ты… ты жив! – запинаясь, с трудом проговорила Элайза. Она недоверчиво смотрела на человека, чьей женой была когда-то и которого считала мертвым. Невероятно! Вдруг он вышел из ее стенного шкафа…

– Живее не бывает.

– Но… я думала, что ты разбился на мотоцикле!

– Все считают, что я умер. Знаешь, у старины Фрэнка имелось много дружков-бандитов. Многие из них сейчас живут во Флориде. Мне влетело в кругленькую сумму инсценировать собственную смерть и обзавестись новыми документами, но все получилось.

Элайза по-прежнему недоверчиво смотрела на него. За три года Блейк изрядно растолстел и отрастил волосы.

– Но зачем тебе это понадобилось?

– Отчасти затем, чтобы не платить алименты на двух детей, на которых мне наплевать. – Блейк скривился в неприятной ухмылке.

Да, она отлично помнила эту его ухмылку, помнила, как она его ненавидела. И все же у нее голова пошла кругом. Что здесь происходит? Как он попал в стенной шкаф? Зачем явился к ней в дом? Она натянула одеяло до подбородка.

– Как ты сюда попал?

Он усмехнулся:

– Я постоянно бываю здесь с тех пор, как ты сюда переехала.

– Но как? Я установила сигнализацию! – Кстати, почему она не срабатывает, когда он входит в дом?

– Туннель, – ответил Блейк.

– Туннель?! – повторила она, с трудом соображая.

– Мне снова нужно благодарить Фрэнка. Туннель ведет из твоего стенного шкафа на задний двор твоего соседа. Фрэнк позаботился о пути отступления на тот случай, если к нему нагрянет полиция.

Блейк шагнул в комнату; следом за ним из стенного шкафа вышел Митчелл. Теперь он был не в форме электрической компании, которая так плохо на нем сидела, а в черных джинсах и черной футболке, обтягивающей его широкий торс. Черные глаза сверкнули, а губы скривились в неприятной улыбке.

– Вот Митчелл решил забежать вперед и попробовать проникнуть в дом через парадную дверь. – Блейк снова усмехнулся. – Мы очень веселились, когда ты поставила дурацкую сигнализацию, потому что понимали, что нас она не удержит.

– Значит, это вас я слышала по ночам? Это вы шуршали и стучали?

– Да, здесь трудно ориентироваться в темноте; иногда приходилось немного пошуметь.

В глубине души она понимала, что положение серьезно. И все же нужно выяснить, почему здесь очутился Блейк.

– Блейк, что тебе нужно? – Слава богу, дети не проснулись и не увидели «покойного» отца.

– Сама знаешь, что мне нужно, – ожерелье. – Блейк сделал шаг к изножью кровати.

В комнате сгустился едкий запах опасности; он заглушал знакомый аромат одеколона, которым по-прежнему пользовался ее бывший муж.

– Какое ожерелье? Понятия не имею, о чем ты говоришь! – Она решила блефовать.

– Не изображай дуру. Ты наверняка его нашла. Мы с Митчеллом обыскали весь дом сверху донизу; все тайники оказались пустыми. – Блейк сделал еще шаг к ней и прищурился. – Я знаю, оно было здесь. Перед самой смертью Фрэнк сказал мне, что оно здесь.

– Когда ты видел Фрэнка? – Элайза тянула время, но сама не знала, чего она ждет. Кто примчится к ней на помощь? Скорее всего, никто. Блейк и Митчелл проникли в дом, а сигнализация не сработала. Никто не знает, что они в доме; поэтому никто не придет ей на помощь.

– Мне удалось пробраться в больницу за день до того, как он умер, – сказал Блейк. – И он рассказал о краже и об ожерелье. Элайза, я знаю, что оно у тебя. Знаю и о том, что вернувшего ожерелье ждет крупное вознаграждение.

– Наверное, вы хотите вернуть его властям и получить награду, – подхватил Митчелл. – Учтите, у меня половинная доля. Я слишком долго ждал и сегодня хочу забрать свое.

– Блейк, я понятия не имею ни о каком ожерелье, – в отчаянии повторила Элайза. – Уходи, пожалуйста!