Личный трофей опального генерала. Книга 1 - Виктория Волкова

«Пижама или ночная рубашка, — приуныл Кирсанов и искоса глянул на щиколотки, выглядывающие между чуть разошедшимися полами халата. — Как занавес в театре, — хмыкнул Кирсанов. — Только сегодня ждать представления не приходится!»

— Я не совсем понял, — опешил он, а она замялась.

Эта девчонка явно играла не поправилам. Выводила его из себя выдержкой и отсутствием обычного набора дамских заморочек. Глазки не строила, глупышкой не прикидывалась, не просила прикурить, даже обнаженкой пренебрегла.

«Хоть бы ножку голую вперед выставила, — сварливо подумал Кирсанов. — Я бы не возражал. А лучше бы топлес явилась. В маленьких стрингах… на каблуках… Остынь, слышишь», — мысленно предупредил он сам себя и добродушно заметил:

— Санечка, давай обойдемся без политеса. Поделись, что тебя мучает, а я постараюсь помочь.

— Я не знаю, Сергей Юрьевич, — тихо, но четко изрекла она. — Мне не совсем удобно задавать вам такие вопросы, но больше спросить не у кого. А вы настоятельно зовете меня замуж. Я понимаю, что это из-за Леши, но тем не менее.

— Что именно тебя интересует? — напрягся Кирсанов, подобных допросов от дам он старался избегать.

«Сейчас начнется «где и когда вы родились?», — в глубине души насторожился он, пытаясь заранее догадаться, что именно она может спросить. — Про семью? Бывших жен? Внебрачных детей?»

Отвечая на первый вопрос, он давным-давно научился съезжать с темы.

«Детдомовский я, сирота казанская!»

— Какие у вас были отношения с Дашей? — прямо в лоб шарахнула Александра. — У нас разница два года, но мы мало обсуждали своих кавалеров. Наверное, так нас воспитали, — пожала она плечами. — Я узнала о вашем существовании примерно за три месяца до рождения Леши. Знаю точно, что Даша звонила вам, потом приезжала лично, а вы ее не приняли. Я сейчас опускаю все моральные аспекты и хочу знать только факты. Какая ваша версия событий, Сергей Юрьевич? — выдохнула она и внимательно глянула на него. От одного вида настороженных глазищ Кирсанова проняло. Захотелось обнять, утешить, наплести всякой чепухи, но знаменитая чуйка подсказывала: сейчас отбрехаться не получится. Лучше сказать все как есть…

— Видишь ли, Санечка, — тяжело вздохнул Кирсанов. — Мне в этой пьесе отведена роль негодяя. Ну так всегда бывает, когда девушка остается в интересном положении. Я не спорю, много дров наломал. Где-то сам отмахнулся, где-то случай помог. Но только у нас с Дарьей все начиналось, как курортный роман. Мне развеяться хотелось, ей приключений.

— Это она так сказала? Или вы сами решили? — уточнила Александра и вновь уставилась на него бездонными гляделками.

— Она признавалась, что изнывает от скуки. Но мне кажется, что твоя сестра изначально хотела ребенка. И эту цель преследовала. А я, дурак, не понял…

— А вы, стало быть, принимали в процессе пассивное участие? — усмехнулась Санька.

— Нет, — раздраженно бросил Кирсанов, еле сдерживаясь, чтобы не откусить наглой девице голову. — Я, Санечка, человек военный. Поэтому заранее четко и ясно объясняю всем своим подругам, что ждать не следует. Я никого кроме тебя не звал замуж и никому никогда не давал обещаний. Просто предлагал с удовольствием скоротать время. Вечер, день…

— Год, — обвиняющее брякнула Александра.

— Нет, для меня это долгий срок, Санечка, — усмехнулся он и добавил резко: — Я никогда не видел себя семейным человеком. Даже сейчас, когда вы рядом, понимаю, что должен ухаживать за тобой и больше времени проводить с сыном. Но пока не знаю, как сместить акцент с работы на личную жизнь. Да и если разобраться, как таковой личной жизни у меня и не было никогда. И других детей у меня нет кроме Алексея.

— А если бы Даша тогда до вас достучалась, — снова поинтересовалась Александра, — как бы вы поступили?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я много думал об этом. Она приехала ко мне и даже не посчитала нужным представиться. Не веришь, спроси у Крепса, он тогда в приемной сидел. Естественно, знай я, что пришла именно Дарья Калинина, нашел бы в себе силы и вышел.

— Нашел силы? — насторожилась Александра. — Вы там в кабинете с простреленной ногой лежали? — едко обронила она. — Или после трепанации черепа?

— Нет, — мотнул головой он. — Не придумывай. Обычная ангина и температура под сорок.

— Тогда почему ваш адъютант ничего не объяснил Дашке?

— Как ты это представляешь? — горько усмехнулся Кирсанов. — Простите, дорогая гражданка, мой начальник спит у себя в кабинете. Так, что ли?

— Ну вы же знали, Сергей Юрьевич! — воскликнула Даша. — Почему потом не приехали, не позвонили даже?

— Сань, ну ты пойми, ну не я хотел детей. Никогда. И предупреждал об этом ту же Дарью. Но она сделала по-своему. И я тогда сильно разозлился. Подумал, ну какого ху… фига то есть. Она же все решила за меня! Вот пусть сама и тянет лямку, коли впряглась. Знаю, что дурак… Потом остыл, понял, что накосячил. Хотел приехать, но меня заслали в командировку в такие кушири…

— А как вернулись, сразу в суд, — хмыкнула Александра и тут же заметила: — Кстати, а почему вдруг решили, что Лешик вам нужен? Мгновенное озарение?

— Можно и так сказать, — пожал плечами Кирсанов. — Мы тогда в горячей точке были. В штабе с товарищем сидели и вздумалось нам устроить внезапную проверку. По постам проехаться. А тут на одном из постов нападение. Бармалеи прорвались. Бой был страшный. Еле отбились. Но в самый критический момент товарищ мой снял часы наградные и в карман переложил. Я потом пошутил гадко, а он не обиделся и прямо ответил, что взбрело ему в голову эти часы для сына сохранить. Ну как последняя память. Я сначала удивился сильно, что готовясь помереть, человек о ребенке вспомнил, а потом поразмыслил сам. Для кого я живу? Для чего?

— И решили у меня Лешика отсудить, — даже не спросила, а тяжко выдохнула Александра. Она поднялась с дивана и не спеша направилась к себе.

— Подожди, Санечка, — обронил Кирсанов и в полшага оказался рядом. Взял за плечи.

— Прости меня, — проскрежетал недрогнувшим голосом. — За Дарью прости и за Ларису.

Александра кивнула, но тут же прошептала чуть слышно:

— Я не арбитр, Сергей Юрьевич, и не пострадавшая сторона.