Дорога к любви - Розамунда Пилчер

— Я не знала, что готовится новая пьеса Амоса Монихана. Кто ее ставит?

— Мейо Томас.

— Ну, в таком случае она действительно хорошая актриса. Удивительно, что и люди с очень глупыми лицами могут обладать талантом. Но почему ты вдруг показал мне это?

— Да так. Просто Джейн работает над ее квартирой. Сначала все было довольно скромно, но как только она получила эту роль, то решила потратиться на отделку. Ну, ты понимаешь, зеркальные ванные и покрывала из белой норки…

— Очень мило, — похвалила Элен. Она бросила газету ему на колени. Было жарко, не хотелось двигаться, чтобы ловить ее, и газета соскользнула с колен и упала на землю. Немного погодя Элен начала собирать посуду, взяла поднос и направилась в дом.

— Где ты будешь ужинать? — спросила сестра. — Едешь к Джейн или останешься здесь?

— Еду к Джейн.

— Хорошо. Я сама обойдусь и сыром. Слишком жарко, чтобы заниматься готовкой.

Она ушла, а Роберт закурил и продолжал сидеть, слушая воркование голубей и глядя на траву, где тени становились все длиннее. Как благословение Божье, наступала прохлада и покой. Докурив сигарету, он встал и пошел в дом, наверх, в свою квартиру, где принял душ, побрился, переоделся в джинсы и легкую рубашку. Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Роберт готовил себе первую за вечер порцию выпивки. Налив полстакана содовой, он подошел к столу взять трубку. Это была Джейн.

— Роберт?

— Да.

— Дорогой, это я. Послушай, я только хотела предупредить тебя, чтобы ты не приезжал ко мне раньше восьми часов.

— Ты что, развлекаешься с любовником?

— Если бы! Нет. У меня будет Дина Бернет. У нее новая идея по поводу ванной, черт бы ее побрал, и она хочет подойти после репетиции, чтобы обсудить свои последние фантазии.

— Для девушки, которая так гордится тем, что занята в этой нашумевшей пьесе, она слишком уж озабочена материальной стороной бытия, тебе не кажется?

— А! Так ты читал вечернюю газету? От этой рекламы мне делается плохо.

— Не могу понять, почему она не упомянула, что занимается отделкой квартиры и остановила свой выбор на известном дизайнере по интерьеру двадцатисемилетней Джейн Маршалл, 34-26-36, которая помогает ей в этом деле? Быть может, мы с тобой не пойдем сегодня никуда ужинать? Я не одет.

— Конечно нет. Слишком жарко. У меня есть холодный цыпленок, и я могу сделать салат.

— А я привезу бутылку вина из холодильника.

— Вот и договорились.

— Тогда до восьми.

— Да, до восьми.

Он уже собирался положить трубку, когда она еще раз произнесла: «Раньше не приезжай», — и только потом раздались гудки. Слегка озадаченный, он положил трубку и подумал, что в ее голосе было какое-то беспокойство. Затем пошел за льдом для виски.

Роберт специально приехал немного позже, однако, когда затормозил у дома Джейн, около двери все еще стоял маленький голубой «фиат». Он дважды просигналил и вышел из машины, захватив бутылку вина; почти тут же дверь отворилась, появилась Джейн в выгоревших розовых брюках и кофточке без рукавов. Волосы закрывали половину ее лица, и, что было не совсем обычно для нее, она была слегка расстроена, нервно похлопывала по бедрам руками и показывала вверх.

Удивленный, он подошел к ней, чтобы поцеловать:

— Что случилось?

Джейн взяла у него бутылку:

— Она еще здесь. Никак не уходит. И болтает без умолку. Теперь же, когда ты пришел, ничто не сдвинет се с места.

— Скажем ей, что нам надо куда-нибудь идти и что мы опаздываем.

— Наверное, стоит попробовать.

Они разговаривали шепотом, а сейчас она произнесла громко и внятно:

— Я не знала точно, что это ты.

Роберт последовал за своей подругой вверх по узким крутым ступеням.

— Дина, это Роберт Морроу. — Джейн ненавязчиво представила их друг другу и пошла отнести бутылку на кухню. Роберт услышал, как открылась и закрылась дверца холодильника, куда Джейн поставила вино.

Дина Бернет сидела, подобрав ноги, на большом диване Джейн у открытого окна. Вид у нее был такой, будто она ожидает фотографа или интервьюера, а то и любовника. Она была красива, свежа и в полном расцвете обаяния. Роберт счел, что ни один фотограф не смог бы в полной мере передать все это на снимке. У нее были темно-рыжие волосы, светло-зеленые глаза и кожа как спелый персик. Формы ее тела можно было назвать пышными. Короткое платье и рубашка, зеленая, в тон глазам, скорее открывали ее округлые руки и бесконечно длинные ноги, чем скрывали их, как у обычных людей. На ногах хорошо смотрелись деревянные сандалии, на запястьях блестели золотые браслеты, а в ушах сквозь копну волос проблескивали огромные цыганские серьги. Белые и ровные зубы, длинные и черные, как уголь, ресницы — как такое сокровище могло родиться в Барнсли?!

— Здравствуйте, — приветствовал актрису Роберт. Они обменялись рукопожатиями. — Я только что прочитал о вас в вечерней газете.

— Правда? Там ужасная фотография! — В ее выговоре все еще сохранялся приятный йоркширский акцент. — У меня там вид как у грустной девушки из бара. Но, думаю, это лучше, чем ничего.

Девушка улыбнулась ему, все ее женское обаяние было мобилизовано на завоевание нового для нее привлекательного мужчины. Роберт, польщенный и разомлевший от такого обращения, сел на другом конце дивана. Она продолжала:

— Я здесь случайно. Джейн делает для меня квартиру, а мне попался американский журнал с фотографией совершенно классной ванной. Я просто должна была принести этот журнал и показать ей.

— Как пьеса?

— О, прекрасно!

— О чем она?

— Ну, о…

В этот момент из кухни появилась Джейн и прервала их вопросом:

— Не хотите ли выпить? Дина, мы с Робертом вообще-то собирались идти, и у нас как раз есть время выпить с тобой на прощание.

— Очень мило с твоей стороны. Если можно, я бы хотела пива.

— А ты, Роберт?

— Звучит привлекательно. Давай я пойду принесу…

— Нет. Не надо. Я сама.

Она вытащила пробку из бутылки и ловко наполнила стакан, не пролив ни капли.

— Дина, Роберт — агент по продаже картин, он работает в галерее Бернстайна на Кент-стрит.

— Правда? — не поверила Дина, оживившись и еще шире раскрыв глаза. — Вы продаете картины и все такое прочее?

— Ну, да.

Джейн передала Дине пиво, придвинула к дивану маленький столик и поставила стакан.

— Роберт — очень влиятельный человек, — продолжала она. — Он все время летает то в Париж, то в Рим, заключая свои дорогостоящие сделки. Правда, Роберт? — Она опять взяла поднос: — Дина, тебе бы надо договориться, чтобы он подобрал картину для твоей новой квартиры. Что-нибудь современное, чтобы повесить над камином, и, как знать, может, со временем эта картина будет стоить целое состояние. Ты сможешь ее продать, когда для тебя не найдется достойных ролей.