Хозяин жизни - Надежда Мельникова

Смотрю в полные надежды глаза Артура и отшатываюсь. Мне становится дурно. Тошнит. В глотке что-то противно шкрябает, улица вокруг меня плывет с такой скоростью, будто я кружусь на карусели.

Впервые в жизни мне хочется ударить ни в чем не повинного человека, чтобы просто убрать его с дороги, чтобы привести в чувства. Я тебя бросила! Бросила, твою мать! Ну не делай ты хуже нам обоим. Но Артур не виноват, он никогда не был виноват. Он хороший человек. Он меня всегда любил. Я это точно знаю. Как мог, так и любил. Подарки дарил, раны перекисью обрабатывал, когда с лестницы неловко свалилась. Он меня грел, когда я мёрзла, он меня через лужи таскал. А секса у нас в последнее время не было, потому что рогом он упирался, когда я требовала. Ну такой он человек, характер дурацкий. Упрямый интеллектуал, который все привык объяснять историческими фактами. Но меня же все устраивало. Мне казалось это милым, когда он что-то долго и увлеченно рассказывал.

Глаза печёт от поступивших слез. Я просто не могу контролировать те эмоции и чувства, которые испытываю к его отцу. Не могу, они как лавина, сбивают меня с ног. Они меня разума лишают. От вида несчастного лица Артура меня снова ведет. Я опять начинаю жалеть его, пытаюсь обойти, цветы в руки не беру, хотя они очень красивые. Я не хочу говорить ему про измену, дрожью пробирает от мысли, что он станет докапываться, с кем я его предала.

Скорее всего, с его отцом мы больше никогда не увидимся. Но и Артура размазывать изменой я не решаюсь. Делаю шаг вправо, но он улыбается с той нежностью, которую невозможно спутать ни с чем другим. Он ждет. Он надеется. Он пришел вернуть меня обратно. Он бы никогда мне ни изменил, он бы никогда не остался в клубе с певицей. Он бы никогда не предал меня. Он немного дурачок в каком-то самом хорошем смысле этого слова. И для меня он родной человек, я люблю с ним болтать, но он не мужчина от которого трясутся коленки. Я не хочу, я ужасно не хочу делать ему больно. Но думать нужно было раньше, до того, как пошла за его отцом. Слеза течет по щеке. Сердце обливается кровью.

— Сладенькая, ну чего ты? Я тебя обидел? Ну, пожалуйста, скажи. Я все исправлю. Маш, я люблю тебя, люблю. Я ведь всегда любил, только тебя, с первого раза, — неловко обнимает.

Между нами застревает букет, чувствую иголки, что впиваются в кожу, несмотря на бумажную упаковку. Меня трясет от того, что я собираюсь сказать. Но, если я не скажу, он так и будет лелеять надежду. Таскать букеты, просить прощения за то, в чем не виноват.

Он еще встретит, встретит ту, что полюбит его, растворится в его карих глазах, примет любой подход к сексу и интиму. Будет дышать одним с ним воздухом. А мне нужно разрезать эту пуповину раз и навсегда.

— Я изменила тебе, Артур, — произношу осипшим голосом, — мне жаль.

Он медленно отлипает от меня. Глядя в глаза повторить это сложнее. Но Артур смотрит, а я не имею права скрывать дальше. Ради него. Ради этого еще совсем молодого парня, который достоин большего, чем дрянь, мечтавшая о сексе с его отцом на собственной свадьбе.

— На концерте Азалии я, — выдавливаю, — я была с другим мужчиной.

Артур отстраняется, чуть не падая со ступенек крыльца школы. Смотрит на меня, будто не узнает. Потом смеётся, как-то совсем жалко и отчаянно. Кривится. Не может поверить. Принимать не хочет.

— Ты? Ты не выдумывай, Маш, что за дикая бредня? Ты ведь всегда переживаешь, что платье короткое или грудь видна. Ты и первый встречный мужик в баре? Маш? — он резко мрачнеет, злится, переходит на крик. — Маш, зачем ты врешь?!