В ореоле тьмы - Дана Делон

– Так познакомишься с искусствоведом? Он слушал нас на лекции. Я не искал его специально, чтобы показать твои рисунки, если что. Он просто друг нашего преподавателя.

Я пожала плечами:

– Лучше вначале поступлю в школу искусств и наберусь опыта. Потом буду знакомиться со всякими большими шишками в мире искусства.

– Беренис, ты же понимаешь, что если тебя примут в школу искусств, то дальше ты скрывать это не сможешь? – Габриэль курил сигарету за сигаретой, стоя босоногим на балконе. Его студия была нашим маленьким мирком. Убежищем от внешнего мира.

– Я съеду от них и буду врать, что хожу в университет.

В тот момент это действительно казалось мне единственно правильным решением.

– А на вручении диплома что скажешь? – снисходительно поинтересовался мой друг.

– Это будет не скоро… что-нибудь придумаю.

Габриэль закатил глаза:

– Это будет быстрее, чем ты думаешь. Мне остался последний год, и все.

– Габриэль, я знаю, что ты меня не понимаешь. Но, поверь, это сложно объяснить словами. Я не могу иначе.

Я сложила свои принадлежности в рюкзак и, стянув резинку с запястья, завязала волосы. Правой ногой случайно задела папку, которую поставила около стенки. Она с грохотом упала, и листы из нее рассыпались по полу. Габриэль затушил сигарету о железный поручень балкона и в один прыжок оказался передо мной.

– Давай помогу. – Он сел на корточки и начал поднимать мои рисунки. При виде эскиза Тео он непроизвольно нахмурился и отбросил эту работу подальше от себя.

– Не понимаю, почему ты до сих пор рисуешь его? – хмуро пробормотал он.

– А что в этом такого?

Габриэль в очередной раз закатил глаза и встал.

– Собирай сама, не могу видеть это лицо.

Я искренне удивилась:

– Это еще почему?

Он неловко пожал плечами. Было видно, что он жалеет о сказанном и не хочет развивать эту тему.

– Я не понимаю всеобщей зацикленности на этом парне, – признался он и потянулся за бутылкой воды. – Не пойми меня неправильно, во мне нет зависти или желания быть на него похожим. Но на самом деле я не понимаю, что вы, девушки, находите в нем.

Я с интересом посмотрела на него:

– Мы, девушки? Кто еще рисует эскизы Тео?

– Таких сумасшедших, как ты, полно… в Facebook есть целая фан-группа, посвященная ему.

– Админ не я, – с обаятельной улыбкой Чеширского Кота решила отшутиться я.

– Слава богу, – фыркнул мой друг, – как говорится, спасибо и на этом. Но все же прекращай рисовать его. В конце концов, он явно не хочет этого.

Габриэль был в курсе моего отношения к Тео. Я так переживала и нервничала, думая обо всем, что было между нами, что не смогла удержать в себе – пришлось рассказывать Габриэлю, чтобы хоть как-то уменьшить свои страдания.

– Это старая работа, – соврала я, складывая портрет Тео в свою большую папку. – Я не рисую его больше.

– Конечно… – не скрывая своего неверия, согласился Габриэль.

Случайно пролив на себя воду, он чертыхнулся:

– Твою мать…

Я не выдержала и в голос расхохоталась:

– Тебя настигла карма!

Габриэль бросил на меня суровый взгляд, чем рассмешил меня еще сильнее.

– Тебе смешно, да?

Недолго думая, он стянул с себя майку и швырнул ее в угол, где скопилось все грязное белье. Я бросила беглый взгляд на его тело. На спине виднелись следы укусов и ногтей. Густо покраснев, я отвернулась.

– В любом случае, – продолжил он, – мне надо было переодеться. В отличие от некоторых, у меня есть личная жизнь, и я сегодня вечером иду на вечеринку.

Прочистив горло, я поинтересовалась:

– На вечеринку со своей девушкой?

Габриэль неестественно застыл и нахмурился еще сильнее.

– Беренис, у меня нет девушки, – сказал он, но голос его дрогнул.

Мы оба знали, что он врет. Ложь больно кольнула, но не потому, что у меня были виды на Габриэля, скорее был обиден сам факт того, что он обманул меня. Сузив глаза, я спросила:

– Тогда ты не будешь против, если я пойду вместе с тобой?

Он сжал губы в тонкую линию и потянулся к стопке чистых футболок.

– Тебе не совсем понравится эта вечеринка, – не глядя на меня, сказал он и надел простую серую майку.

– Почему ты так решил?

– Я бы сам туда не шел, но пообещал Крису.

Крис был парнем Эвелин, подруги Габриэля из университета. Они вместе учились на истории искусств в Сорбонне. Я ни разу в жизни не видела Криса не под действием наркотиков. Но он был очень талантливым скульптором. Как-то Эвелин позвала меня на его выставку, и я поверить не могла, что этот укурок способен на подобное. Габриэль старался держаться от него подальше. С Крисом было весело, но проблема заключалась в том, что и у веселья есть лимит. Но не для таких, как он.

– Я думала, ты не любишь тусить с Крисом, – сказала я, вглядываясь в лицо своего друга в поисках намеков на ложь.

Габриэль выдержал мой взгляд.

– Я не вру тебе, Беренис. Сказал же, что пообещал. Хочешь – пошли со мной, но сомневаюсь, что тебе будет весело.

– Позволь мне самой решать, где мне будет весело, а где нет… – вспылила я.

Габриэль приподнял руки в знак капитуляции.

– Как хочешь, Беренис! Но это вечеринка двадцать один плюс. Считаю своим дружеским долгом предупредить тебя!

– Переживу… Не говори со мной так, словно я ребенок.

Он покачал головой и бросил на меня насмешливый взгляд.

– Такая упрямая! Просто знай: таких вечеринок ты еще не видела.

– Ну, вот и удиви меня, – подмигнув, ответила я.

Габриэль оказался прав. Таких вечеринок я не видела. В чем он был не прав… что они мне не понравятся. Мы зашли в просторную квартиру на четвертом этаже типичного парижского здания. Пол под ногами проваливался, паркет отчаянно скрипел. Музыка лилась рекой, обволакивая и завлекая в свои сети. Two Feet – «Love is the bitch». Свет был выключен, повсюду стояли свечи, и светомузыка аляповато разукрашивала белые стены и потолок с лепниной. Красные круги медленно вырисовывали узоры под ритмы песни. В воздухе витал густой дым, и запах травки сразу же заполнил мои легкие. Посередине комнаты стояла босоногая девушка… топ лес. Она танцевала. На диванах курили люди и поглядывали на нее с расслабленными улыбками. Были те, что снимали ее и… рисовали. Казалось, ей все равно. Она смотрела на свое отражение в огромном золотом зеркале над камином и продолжала плавно двигаться. Это было так красиво, ее тело выглядело безупречно. Сексуальный изгиб талии и большая налитая грудь с твердыми возбужденными сосками. У меня пересохло в горле. Я смотрела на нее как зачарованная. Она проводила ладонями по животу, медленно поднимая кисти вверх к груди. Я бы отдала все что угодно за листок бумаги и карандаш в тот момент. Было в ее движениях нечто гипнотизирующее.