Ненавижу тебя - Анна Шварц

Мужчина опускает взгляд на меня. Темная бровь медленно приподнимается.

— И ты что?

— Я пошла к нему домой… там его не было.

— Позвонить мне не судьба?

Я растерянно моргаю.

— Я … Элиас, это уже другого рода разборки. Тут не обойтись мирными методами. Ты не понимаешь.

— Я прекрасно все понимаю, Настя, — в голосе Элиаса появляются жесткие нотки. Такой тон я слышала только когда мы с ним цапнулись в этом же отеле. И взгляд слишком пронзительный. Мне кажется, что он готов меня им заморозить, поэтому я отворачиваюсь и пытаюсь понять, где Сонин комбинезон с ботинками, — чего ищешь?

— Ее одежду.

— Она сушится. Ты собралась сейчас уходить?

— Ей пора давно спать, — произношу тихо я, — прости. Это невежливо, и я даже не смогу тебя поблагодарить, но пока мы доедем…

— Ты нормальная? Можешь уложить ее здесь. Она почти что освоилась, хотя это и стоило мне пары миллионов нервных клеток. Нахрена ты сейчас потащишь ребенка в ночь по пробкам?

У меня появляется чувство, будто кто-то загнал мне в грудь раскаленный железный прут. Какая же дура я была — выйти замуж за такого человека… я закрываю глаза и вспоминаю ненароком, как Родион потащил нас от моей двоюродной сестры домой, потому что ему там наскучило сидеть. В полночь. И его не остановило то, что мне пришлось будить Соню, чтобы ее одеть. Конечно, я последняя дура, что тогда слушалась его беспрекословно, считая, что он обязательно оценит мою жертвенность и исправится.

Вот, пожалуйста. Абсолютно посторонний человек позаботился о Соне лучше, чем ее настоящий отец.

— Никольская, ты плачешь, что ли?

— Нет, — бормочу я, открывая глаза. Элиас сидит рядом, внимательно разглядывая мое лицо, — просто думаю. Ты что, отобрал Соню у моего бывшего мужа?

Он усмехается.

— Почти. Сказал отпустить ребенка и предложил вызвать полицию, когда он захотел уйти. Потом охрана выкинула его на улицу.

На улице Родиона я не видела, и меня охватывает ярость.

— Он просто оставил Соню тут?!

— Ты меня спрашиваешь? Я надеюсь. Если бы сюда пришла полиция — мне бы было совсем не круто, Никольская.

Чума просто. Бросить ребенка на произвол судьбы и сбежать. Видимо, Родион сам испугался разборок, но… мне от этого не легче! Слава Богу, что он пришел именно в отель Элиаса и он был тут в это время!!! Застрелиться.

— Как тебя угораздило за такое чмо выйти, Анастасия? — иронично интересуется бывший друг.

— Давай без нотаций? — фыркаю я в ответ. Он только криво усмехается.

Соня подозрительно тихо сидит, и я перевожу на нее взгляд. Дочь, положив голову мне на плечо, спит, размеренно посапывая носиком. Бедная. Устала совсем. Я глажу ее по волосам, вытираю тыльной стороной руки личико, измазанное в клубнике, и аккуратно беру ее на руки, поднимаясь и поворачиваясь к Элиасу.

— Куда я могу ее уложить? — тихо спрашиваю я. Он снова странно и задумчиво смотрит на Соню. В который раз. Я бы многое отдала, чтобы увидеть, чем он пытался ее отвлечь, и как у него получилось завоевать доверие девочки, если у нее сейчас возраст страхов — она даже Родиона испугалась в прошлую встречу, потому что практически его не видела.

«Определенно, кому-то с мужем повезет» — мелькает у меня грустная мысль. Вряд ли Элиас при разводе вел бы себя, как дерьмо. Хотя, кто его знает. В отличие от того же Родиона он деньгами и властью не обделен — а при наличии таких рычагов можно сделать много плохого…

— Никольская, ты слышишь?.. — выбивает меня из раздумий голос бывшего друга, — направо иди в комнату, там кровать.

— Спасибо, — отвечаю я, а он пожимает плечами.

— За что? Я переодеваться, — он смотрит на отпечаток ботинка и, развернувшись, уходит, на ходу стягивая футболку. Я чувствую, как уши начинают горячо пылать.

Если бы не спящая на руках Соня, которая весит уже около пятнадцати килограмм, то я бы так и осталась стоять, провожая взглядом этого мужчину с телом греческого бога.