Ненавижу тебя - Анна Шварц

Я пытаюсь остановить его — ладонью. Его кожа гладкая и горячая по сравнению с моей. Черт, просто машина для соблазнения. Не очень я хотела его трогать, но теперь едва сдерживаюсь, чтобы не поводить ладошкой по этому произведению исскусства. Настя, верни себе самообладание! Иначе произведешь впечатление оголодавшей бабы.

— Хочешь похвастаться собой? — произношу я, но выходит очень странно и сдавленно. Элиас хмыкает, услышав мой голос.

— Предположим. Мы ведь были друзьями… кто, как не лучшая подруга детства заценит, как я изменился, м?

— Хорошо, Эли, раздевайся. Я оценю тебя… по десятибальной шкале, — вырывается у меня и я громко фыркаю, ставя точку. Соблазнитель чертов. У него выходит это отменно, но я просто обязана вернуть ему чувство неуверенности, которое он вызывает во мне своими неожиданными подкатами.

Он, усмехнувшись, снимает с себя рубашку. Взгляд у него несколько вызывающий, и я бы могла назвать его самовлюбленным индюком — потому что только они раздеваются с таким видом. Да-а, вряд ли он чувствует себя сейчас неуверенно.

Ладно, ставлю все десять баллов, потому что мой взгляд сам по себе жадно рассматривает его обнаженный торс. Он точно продал душу дьяволу.

— И сколько лет своей жизни ты потратил на спортзал?

— Немного, Никольская, — его пальцы обхватывают мое запястье, и Элиас заставляет провести ладонью по его груди, останавливаясь там, где бьется сердце. Я замираю от неожиданности, позволяя ему это делать.

— Ты злишься сейчас на тех, кто обижал тебя в школе? — задаю я неожиданный вопрос. Мне правда интересно, как он себя сейчас чувствует, когда его жизнь круто изменилась со времен школы.

Он тихо смеется в ответ.

— Настя, ты серьезно? Естественно, мне уже плевать.

— Тогда почему ты все эти годы таил на меня обиду? — интересуюсь я, и веселье исчезает с лица бывшего друга. Его взгляд на секунду становится настолько пронзительным, что кажется, будто он меня обжигает.

— Потому что тебя, Никольская, я тогда любил и считал близким человеком, — произносит он медленно. Мне хочется исчезнуть в этот момент, потому что в слово «любил» Элиас каким-то образом умудрился вложить все чувства, которые он испытывал тогда, и гадкое ощущение безнадежности и вины обрушивается на меня, — когда ты думаешь, что такой человек так легко и мерзко предал тебя… это накладывает отпечаток на всю жизнь.

Он отпускает мою руку, и она падает вниз, как плеть.

— Так что частично я тебе обязан за то, каким стал сейчас, — усмехается мужчина, а я молчу, потому что мне нечего сказать, чем глупое «извини» в сотый раз, — точнее, обстоятельствам, которые так сложились, потому что ты не виновата. Мне неплохо, в принципе. Кто знает, как оно было бы иначе?

Он на секунду смотрит куда-то в сторону и его улыбка становится ироничнее.

— Такие вещи мотивируют стать лучше. Может, в противном случае я бы стал обычным задротом, особо не парился бы из-за внешности, и слал бы тебе до сих пор влюбленные смс-ки. Ты бы тогда смотрела на меня с таким интересом, Настя?

И, встретив мой ошарашеный взгляд, констатирует:

— Вряд ли.

— Ты… — в моей душе поднимается буря возмущения, — ты реально считаешь, что я тобой заинтересовалась из-за внешности и положения в обществе?

— А ты смотрела на меня на свадьбе Эрика, потому что признала старого друга или по другой причине? — хмыкает он, и мне хочется пнуть его, чтобы убрать эту ухмылку с лица.

— Черт, Элиас! Я не… — я заминаюсь, потому что частично он прав, а частично… нет, я не собиралась подкатывать к нему, когда узнала в нем старого друга. Но он и не поверит мне сейчас. Я прикрываю на секунду глаза, — ты неправ.

— Не рычи. Я не сказал тебе ничего плохого, Никольская. Вполне очевидно, что люди выбирают лучшее. Лучше симпатичный мужчина и богатый, чем страшный и бедный, да? — Элиас тихо смеется в ответ.

Фууух. Я тихо выдыхаю, и мрачно смотрю на человека, который когда-то мне нравился больше, чем сейчас. Ладно, внешне он мне абсолютно не нравился. Но с возрастом я бы лучше выбрала толстого и доброго Элиаса, чем красивого и циничного Элиаса.

— Скажи мне тогда, Эли… — я кривлю губы в усмешке, — какого черта ты тогда предлагал сегодня мне отношения? Люди ведь выбирают лучшее… и я думаю, что у такого сокровища, как ты, есть варианты круче, не так ли?

Я развожу руками, а потом фыркаю, встретив мрачный взгляд Элиаса.

— Или ты таким образом гештальты закрываешь? Знаешь что, тогда? — делаю шаг к нему и кладу руку на грудь. И медленно провожу по горячей коже, глядя в яркие глаза цвета стали. Зрачки Элиаса расширяются, и он смотрит на мою руку, — можем поставить точку и не иметь друг другу мозги. Так и быть, сделаю тебе одолжение, — я усмехаюсь, — исполню мечту переспать с бывшей одноклассницей, в которую был влюблен.

— Ты умом тронулась, Анастасия? — медленно произносит Элиас, перехватывая меня за запястье, — мне не нужен секс из одолжения. Шла бы ты лучше спать от греха подальше.

— И думать, что один знакомый мозгоклюй мучается, вместо того, чтобы сходить к психологу? — издевательски интересуюсь я, — ты ведь на свадьбе Эрика заговорил со мной не из-за того, что просто соскучился по старой подруге, да?

— Нет, — Элиас не сильно приятно усмехается, отчего мне хочется вырвать руку, но он продолжает ее крепко держать, — я хотел тебя затащить в постель. И отыграться за то, что было. Ответ тебя устроил? Ты это хотела услышать? — он внезапно рывком притягивает меня ближе, что я едва не врезаюсь в него, и ехидно произносит, — но я вроде бы уже сказал, что больше не таю на тебя обиду, мозгоклюйка Настя. А ты по-прежнему меня в чем-то подозреваешь.

Я дергаю на себя руку, но фиг там. Держит, как в тисках.

— Ну-ка, пусти меня.

— Неа. Я передумал, Настя, — он поднимает мою руку выше, и вынуждает меня встать на цыпочки, — побудем друг другу психологами. Переспим и избавимся от всех заморочек махом, если в этом причина. Начнем общаться нормально, как старые добрые знакомые, — я дергаюсь в сторону, пытаюсь ущипнуть Элиаса за что-нибудь, возмущенно фыркая. А он неожиданно впечатывает меня спиной в стену, прижимая своим телом. Выбивает весь воздух из легких, а тот, что вокруг меня, будто вспыхивает от такой близости.

Я ошарашено моргаю, глядя в серые глаза напротив. Ой, смотрите-ка, кажется, кого-то сильно задело. Сам вообще-то, возобновил отношения с гадостей! А теперь возмущается.

Открываю рот, чтобы ответить что-нибудь в его духе, как Элиас ладонью заставляет меня заткнуться, и наклоняется, тихо и проникновенно прошептав:

— Тут хорошая звукоизоляция, Настя, но не советую громко стонать, если Соня не сильно крепко спит по ноч…

Я кусаю Элиаса за руку в ответ, и он шипит, отдергиваясь.

Ибо нефиг.