Красивый. Богатый. Женатый - Алина Ланская

Он очень красивый. Именно настоящей мужской красотой: четкие, даже резковатые черты лица, высокие скулы, дотронься до них — и порежешься. У Дымова высокий лоб, сейчас нахмуренный, но этому мужчине все к лицу. Он, даже когда злится, все равно красивый. Неудивительно, что он выбрал себе Ирину в спутницы — я более красивой пары не видела никогда. Внешне они идеально подходят друг к другу.

— Вы хотите что-то спросить, Петра? — не поднимая головы, неожиданно спрашивает Дымов, я чуть на кресле не подскочила.

— Хочу. Но вы еще заняты, так что я подожду.

На его губах тонкая ухмылка, он ничего мне не отвечает и снова погружается в работу. А я продолжаю его рассматривать, думая о том, что уже девятый час вечера и мы с ним одни не только в этом кабинете, но и на всем этаже. Наедине. Но он твой босс, Петра, а еще у него есть девушка.

— Итак… — Дмитрий, наконец, поднимает взгляд от бумаг, откидывается на спинку кресла и холодно смотрит на меня. — Я вас слушаю.

— Вы уволили Юрия, — набрав в грудь воздуха, выдыхаю я. И видя, как сразу сузились зеленые глаза, понимаю, что ошиблась — начинать надо было не со «шкафа». 

Но Дымов молчит, только чуть сильнее сжал губы.

— Так вот, — продолжаю, а сама от напряжения даже пошевелиться не могу, так и сижу, вытянувшись в струнку, — Юра ни в чем не виноват, это я его попросила мне помочь. Мою защиту диплома перенесли на сегодня… надо было такси вызвать, но ваш водитель… я его случайно встретила на первом этаже… вот.

Замолкаю и пытаюсь отыскать реакцию на лице босса. Без толку.

— Это все? — после небольшой паузы спрашивает Дымов. И я по-прежнему не понимаю, что мне ждать от него. Может ведь и выставить сейчас из кабинета без дальнейших разговоров.

— Нет. — Понимаю, что сама подписываю сейчас приказ о своем увольнении. — Это я была за рулем вашего «майбаха», Дмитрий Андреевич. Мы опаздывали, я попросила… нет, я потребовала…

— Потребовали? — без улыбки в голосе переспрашивает Дымов. — У Юрия?

— Не такой уж он и страшный, как хочет казаться. — Пожимаю плечами. — В общем, это я «подрезала» вашего знакомого.

— Значит, все-таки вы, Петра, — со вздохом выдает Дымов. Мне кажется, я слышу в его голосе разочарование. Хотя разве я могу надеяться на другую реакцию?

— Значит, все-таки я. — Смотрю прямо ему в глаза. — Но я бы никогда так не поступила, знай, что мои «шашечки» будут стоить работы вашему водителю.

Дымов хмурится, но ничего не говорит, я с замиранием сердца наблюдаю, как он молча встает и подходит к окну, останавливаясь всего в полуметре от меня. Я даже чувствую запах его парфюма. Мужской такой, приятный очень.

— И вы прождали больше трех часов, чтобы сказать мне это?

— Да! Человек лишился работы из-за меня, это несправедливо…

— Юра знал, что этим все закончится, — перебивает меня Дымов. — После того как он погнался за вами в день рождения Эмилии, я предупредил его, что в случае повторения будет уволен.

— Но ведь это не он! — Я возмущенно вскакиваю с кресла. — Говорю же…

Дымов поднимает руку, заставляя меня заткнуться.

— Он не должен был вам позволять садиться за руль. Это было опасно.

— Но ничего ведь с вашим «майбахом» не случилось!

— Не про машину речь. Вы со стороны видели, как вы водите?

— То есть?

Вместо ответа Дымов вдруг достает из кармана брюк мобильный и через несколько секунд протягивает его мне.

— Смотрите!

На экране видео с регистратора, узнаю проспект Ленина, по которому мы сегодня ползли с Юрой.

— Твою же!.. — вопль за кадром, водитель ругается и явно бьет по тормозам: картинка на телефоне дернулась.

Виновато сглатываю комок в горле и продолжаю смотреть, как «майбах» Дымова бодро подрезает темно-синюю «бэху», потом вишневую «хонду»...

— Но ведь… никто не пострадал, — неуверенно бормочу себе под нос. Поднять глаза на хозяина кабинета совесть не позволяет.

— Это не самый опасный эпизод. — Дымов отбирает у меня свой мобильный и через несколько секунд перед глазами уже другой ролик, с другого регистратора.

— Сколько же вам их прислали?! — Тут же прикусываю свой язык и утыкаюсь в видео. — Ну… здесь он просто отказался уступать мне дорогу!

— Вы чуть на встречку не вылетели, Петра, — тихим от ярости голосом произносит Дымов, а я чувствую его горячее дыхание на своем виске. — Юре повезло, что я не знал, что вы в машине.

— У вас очень надежная машина, Дмитрий Андреевич. И заметная, к сожалению…

— Будь у меня возможность, запретил бы вообще вам за руль садиться.

Злой Дымов — это не прикольно. Вот совсем не прикольно! Прав был «шкаф»: выгонят меня в шею вслед за ним.

— Но у меня защита диплома была! Я опаздывала! Я не Карлсон, по воздуху не летаю, и пропеллера у меня нет в одном месте, — чуть не плачу уже. — Что мне делать надо было? Я такси хотела вызвать, а Юра сказал, что свободен, что у вас совещание, а потом… потом обед с Ириной и машина вам не понадобится. А моя в сервисе сегодня, я ее должна была уже забрать, но не успею сегодня. И отпраздновать со своими защиту диплома тоже. Но это все неважно. Вы Юре верните работу, а? Меня вместо него увольте, пожалуйста.

В горле пересохло, так что замолкаю, чтобы хоть как-то перевести дыхание, успокоиться немного.

Дымов словно и не слышал мою тираду, отходит к стенному шкафу и вынимает оттуда бутылку воды.

— Пейте. И не нервничайте так.

Бутылку сам открыл, а я от избытка чувств так сильно сжимаю пластик в руках, что вода фонтанчиком взлетает вверх, чтобы через секунды оказаться на пиджаке Дымова.

— Ой! Я…

— Нечаянно. — Дымов кивает и вместе со мной смотрит, как на его груди расползается мокрое пятно.

Теперь точно выгонит.

— Я могу…

— Не стоит. — Дмитрий качает головой и аккуратно снимает с себя пиджак. — Вернуть, значит, Юру на работу хотите? Чтобы дальше с ним гонять, пока не разобьетесь?

— Да вы что?! Нет, конечно же! — Быстро делаю глоток, а то пить очень уж хочется. — Юра сказал, что сам со мной больше в одну машину никогда не сядет.

— Наконец-то здравая мысль, — задумчиво произносит Дымов. — Но время уже позднее. Поехали, Петра.

— К-куда? — Непонимающе гляжу на Дмитрия, который уже берет в руки пиджак.

— Отмечать вашу защиту диплома, разумеется. Заодно и проясним все окончательно.