Дневники Кэрри - Кэндес Бушнелл

— Да ладно, Кэрри. Все знают, что женщины не умеют пить.

— А мужчины умеют?

— Почему мы вообще это обсуждаем?

— Судя по всему, ты считаешь, что женщины еще не умеют водить машину и писать диссертации.

— Есть исключения: твоя подруга, Мышь.

Простите?

Принесли наш луковый суп, украшенный тертым сыром.

— Будь осторожна, — говорит он. — Горячо.

Я вздыхаю и начинаю дуть на ложку, полную липкого сыра.

— Знаешь, я все-таки хочу как-нибудь съездить во Францию.

— Я тебя отвезу, — говорит он. У него все так просто. — Может, у нас получится поехать следующим летом? — Затем, воодушевленный составлением плана, он наклоняется вперед: — Мы начнем с Парижа. Затем на поезде доедем до Бордо, это винная провинция. А после отправимся на юг Франции — Канны, Сен-Тропе…

Я представляю себе Эйфелеву башню, белую виллу на холме, скоростные лодки, бикини и глаза Себастьяна, серьезные и чувственные. Он смотрит прямо на меня. «Я люблю тебя, Кэрри, — шепчет он в моих мечтах. — Ты выйдешь за меня замуж?»

Я все еще надеялась поехать в Нью-Йорк этим летом, но если Себастьян хочет отвезти меня во Францию, то почему бы и нет.

— Добрый вечер.

— А?

Я поднимаю глаза и вижу блондинку с повязкой на голове и лошадиной улыбкой.

— Я вынуждена вас побеспокоить: почему у вас сумка стоит на столе?

— Прошу прощения? — Себастьян обращается к блондинке. Он снимает сумку со стола и кладет ее на пол. Женщина уходит, а Себастьян заказывает еще напитки. Но настроение испорчено, и, когда приносят наши отбивные, мы едим их в полном молчании.

— Эй, — говорю я. — Мы ведем себя, как старая женатая пара.

— Как это? — спрашивает он.

— Сидим, ужинаем вместе и при этом не разговариваем — воплощение одного из моих кошмаров. Когда я вижу подобные, едва смотрящие друг на друга пары в ресторане, мне становится за них обидно. Зачем, спрашивается, напрягаться идти куда-то? Если вам нечего друг другу сказать, почему бы просто не остаться дома и так же сидеть молчать?

— Возможно, в ресторане лучше еда.

— Смешно. — Я кладу свою вилку, тщательно вытираю рот и смотрю по сторонам. — Себастьян, что происходит?

— Что с тобой происходит?

— Ничего.

— Тогда все в порядке, — говорит он.

— Что-то не так, я чувствую.

— Я ем, хорошо? Я могу поесть свою отбивную без твоего непрерывного ворчания?

Я сжимаюсь от смущения и становлюсь крошечной. Я расширяю глаза и заставляю себя не моргать, чтобы не расплакаться. Но, черт, как же мне обидно.

— Конечно, — спокойно говорю я. Мы ссоримся? Как вообще это могло произойти? Я тыкаю вилкой мою отбивную, затем складываю приборы: — Я сдаюсь.

— Тебе не нравится барашек?

— Нет, он вкусный. Но ты из-за чего-то злишься на меня.

— Я не злюсь.

— Но ты точно выглядишь недовольным.

Теперь он откладывает свои приборы.

— Почему все девушки постоянно спрашивают «Что случилось?». Что, если все в порядке. Может, парень просто пытается поесть.

— Ты прав, — тихо говорю я и встаю.

В следующую секунду он начинает паниковать:

— Куда это ты собралась?

— В дамскую комнату.

Я иду в туалет, мою руки и тщательно рассматриваю себя в зеркале. Почему я так себя веду? Может, со мной что-то не так? И вдруг я понимаю, что напугана: я же не переживу, если с Себастьяном что-то случиться. Или, что еще хуже, он передумает и решит вернуться к Донне ЛаДонне, тогда я точно умру. Но важнее всего то, что завтра у меня свидание с Джорджем. Я хотела отказаться, но отец не позволил мне.

— Это будет невежливо, — сказал он.

— Но он мне не нравится, — ответила я, надувшись, как ребенок.

— Он очень хороший парень, и нет причин так с ним поступать.

— Будет невежливо, если я буду водить его занос.

— Кэрри, — сказал отец и вздохнул. — Я хочу, чтобы ты была поосторожнее с Себастьяном.

— Что не так с Себастьяном?

— Ты проводишь с ним много времени.

И у отца есть чутье на эти вещи. На других мужчин.

Тогда я злилась на отца, но свидание с Джорджем тем не менее не отменила. Что, если Себастьян узнает об этом и расстанется со мной? Я убью отца! Я действительно это сделаю. Почему я не Могу сама контролировать свою жизнь? Я хотела бы сейчас сбежать, но не могу, мне нужно вернуться за сумкой, которая осталась под столом, куда ее убрал Себастьян. Я делаю глубокий вдох, заставляю себя встряхнуться, улыбнуться и пойти назад, сделав вид, что все хорошо.

Когда я возвращаюсь, наши тарелки уже… унесли.

— Ну что, — начинаю я разговор с наигранной веселостью.

— Ты будешь десерт? — спрашивает Себастьян.

— А ты?

— Я первый спросил. Ты можешь принять решение?

— Конечно. Давай закажем десерт.

Почему все так ужасно? Наверное, китайская пытка менее мучительна, чем наш ужин.

— Два чизкейка, — говорит он официантке, вновь делая заказ за меня.

— Себастьян…

— Да? — Его глаза сверкают.

— Ты все еще злишься?

— Послушай, Кэрри, я потратил кучу времени, планируя это свидание, привез тебя в шикарный ресторан, и все такое. А ты только и делаешь, что пилишь меня.

— Что? — говорю я, застигнутая врасплох.

— У меня такое чувство, что я все делаю неправильно.

В этот момент я застываю от ужаса. Что я творю? Конечно, он прав. Я полная тупица: я так боюсь потерять его, что невольно отталкиваю его от себя, прежде чем он сам решит со мной расстаться. Он сказал, что хочет отвезти меня во Францию? О господи, чего еще я хочу?

— Себастьян? — тихонько спрашиваю я.

— Да?

— Прости меня.

— Все в порядке. — Он берет меня за руку. — Все ошибаются.

Я киваю, глубже усаживаясь в кресло, настроение Себастьяна улучшается. Он перетаскивает мое кресло к себе поближе и целует меня на виду у всего ресторана.

— Весь вечер я ждал этого момента, — шепчет он.

— Я тоже, — отвечаю я. Но через несколько секунд я отстраняюсь — я все еще немного злюсь. Я делаю еще глоток «Мартини», и он притупляет мою злость, отправляя ее вниз к туфлям, где она уже не будет доставлять мне неприятностей.