На чужих условиях - Крис Карвер

— У Себастьяна есть елка? Разве он не кто-то типа Гринча, ненавидящего весь мир?

* * *

Алви запуталась в гирляндах. Не запутала гирлянды, а сама в них запуталась. Она трижды упала, пока пыталась приладить одну из них где-то в самом низу высокой елки. Килан расхохотался, когда она в очередной раз отругала лампочку.

Его телефон запиликал в кармане, и он отвлекся, и не зря, ведь, когда он поднял глаза, то обнаружил, что Алви балансирует на стремянке в такой странной позе, что взору Килана открывается отличный вид на наполовину сползшие джинсы и, как результат, симпатичную ямочку между ягодиц.

Он сглотнул.

Алви была такой нелепой сейчас в старой мягкой футболке, растянутых джинсах без ремня и со взъерошенными волосами, но, вот парадокс — именно такая нелепая и смешная Алви заводила его так, как ни одна девушка прежде в жизни.

Он почувствовал, как тело начинает сладко потягивать.

— Кто пишет? — спросила она, не оборачиваясь. Один из шаров при соприкосновении с пальцами Алви элегантно соскользнул с ветки и вдребезги разбился, упав на пол. Она ойкнула. Килан помотал головой и принялся убирать стекло.

— Лаура.

— Чего хотела?

— Глупости, как всегда.

Его тон очевидно заинтересовал Алви, и она выпрямилась на стремянке, уставившись на него.

— Ну-ка.

— Да забудь.

— Расскажи!

Она начала подпрыгивать, и Килан в ужасе схватил ее за ноги.

— Прекрати, упадешь ведь. Она просит наше селфи.

— Правда?

— Говорю же — глупости.

А дальше он ничего не успел сказать, потому что Алви уже спрыгнула на пол и выхватила из его рук телефон, подходя вплотную.

— Улыбайся, злюка.

— Я не злюка.

— У тебя такое лицо, будто ты здесь не на добровольной основе.

Алви потрепала его по щеке, а потом поцеловала в щетину, одновременно фотографируя их.

Это была самая нелепая и глупая фотография из всех их совместных, но, пока Алви напевала что-то, продолжая украшать елку, Килан не мог перестать смотреть на снимок. Он даже забыл о том, что собирался отправить его Лауре, ему так нравилось разглядывать место соприкосновения губ Алви со своей щекой, ее полуулыбку и блеск в собственных глазах.

Если отбросить в сторону все эти неприятные мысли о Соглашении, о сложных взаимоотношениях, о парне Алви и прочем, то можно было бы подумать, что они безумно влюблены, и эти очередные каникулы, которые они проводят вместе — привычное дело.

Он отправил снимок Лауре и зачем-то Маргарет. От первой получил настолько грязное сообщение в ответ, что ему стало стыдно за то, что эта маньячка — его сестра. А вот Маргарет ответила очень мило. Она написала: «Вы так красивы вместе». И Килан согласился с ней.

* * *

Алви категорически отказалась от каких-либо подарков до Нового года, так как хотела получить их дома, под елкой, и ей было плевать на то, что она давно не ребенок. Но, несмотря на это, она торжественно возложила под елку большой кусок рождественского пирога, потому что считала, что задабривать Санту нужно уметь в любом возрасте.

Их ужин был настолько разнообразным и сытным, что за столом они пробыли недолго. Алви поиздевалась над индейкой и сделала что-то вроде домика из конфет, они выпили вина, но, уставшие после долгой дороги и длинного дня, оба быстро перебрались к камину. В гостиной был телевизор, но они не стали его включать, потому что Алви откопала на полках старые пластинки с любимой музыкой Себастьяна, которая напоминала Килану о Рождестве, когда он был маленьким.

Алви лежала на диване и лениво играла во что-то на телефоне. Килан сидел на полу рядом с ней и смотрел на то, как в камине огонь играет с сухими поленьями, облизывая их и дразня. Алви отказалась от дополнительной порции вина, сказав, что не хочет уснуть до наступления Рождества, а Килан налил себе еще треть бокала, и, хоть он и не особо любил вино, это оказалось вкусным.

Они просто молчали. За столом перед этим говорили о работе Килана и учебе Алви, Килан рассказал об успехах Эрин в университете, о том, что Мэйси и Лаура, наконец-то, нашли хоть какой-то общий язык, ведь раньше они только рычали друг на друга, не в силах сойтись характерами. У Алви появились любимые предметы и приятели, с которыми она ходила на учебу и отдыхала на выходных. Килан чувствовал, что его тянет в ту сторону жизни Алви, ему хочется познакомиться с ее друзьями, провести с ними выходные, рассказать о своем опыте в колледже. Но ему не было хода туда, ведь это была жизнь Алви, ее мир, и он мог только слушать об этом и улыбаться.

Теперь они молчали. Молчание было уютным и теплым, как жар от камина. Алви ворочалась и иногда касалась коленкой или бедром волос Килана — это было приятно, и ее запах опутывал, пробирался под кожу, пьянил. А, быть может, в этом была вина алкоголя.

— Тебе не скучно со мной? Мы могли бы заняться чем-нибудь.

— Килан, мне так хорошо в жизни не было, клянусь, — она не отрывалась от телефона, но не переспрашивала, было видно, что слушала внимательно.

— Это здорово.

Килану тоже в жизни не было так хорошо, и пусть его съедала ревность, пусть он злился на Алви в те моменты, когда она не брала трубку (хотя, вряд ли она делала это нарочно), сейчас он чувствовал невероятное единение с ней. Большего и не нужно.

Было почти двенадцать, когда Алви начали приходить сообщения. Одно, второе, третье. Килан игнорировал неприятное чувство в груди, но он ощущал запах неловкости Алви, ее замешательства, и было очевидно, кто именно ему пишет.

Минута. Новое сообщение. Килан стиснул зубы, чтобы на зарычать. Алви вздохнула.

— Прости.

Нет, не прощу. Выброси свой телефон.

Улыбнулся:

— У