Я тоже тебя люблю - Кара Уилсон

Хотя в небе сияла полная луна, заливая землю серебряным светом, Стив не осмелился ехать на Луг обрывистой короткой тропой. Он скакал по старой дороге и старался ни о чем не думать — ни о яростной стычке с отцом, ни о грусти в аметистовых глазах, ни о ледяном страхе, который охватил его, когда, обернувшись, он увидел, что Моники нет. Словно ее и не было никогда. Исчезла, не сказав ни слова, не оставив надежды…

— Лето еще не кончилось, — упрямо твердил Стив. — Она не могла уехать.

На притихшем, залитом лунным светом Лугу трепет осиновых листьев мягко нашептывал об исчезающем лете. Но вот в ночи разнеслось тихое лошадиное ржание. Черт ответил и быстро затрусил к загону, устроенному в ложбинке.

От топота лошадиных копыт Моника рывком села. Она спала, но всего лишь несколько минут. Все надеялась, что Стив приедет к ней после бала, и боялась, что уже не увидит его. Даже теперь все еще не верила своим ушам. Ей так хотелось услышать приближающийся к Лугу стук копыт, что он мерещился ей уже не раз, когда начинала погружаться в сон. Тут же просыпалась с колотящимся сердцем и слышала только безмолвную тишину.

На этот раз звуки были наяву. Она вскочила, распахнула дверь хижины.

— Моника!

Она побежала к нему в лунном свете, не в силах скрыть свою радость. Стив поймал ее в объятия, прижимая к себе. На лицо ему упали горячие капли.

— Я так боялась, что ты не приедешь! — снова и снова повторяла Моника, улыбаясь, целуя его и плача. — Я так боялась!

— Почему ты ушла? — требовательно спросил он, но ответом ему были лишь слезы, новые поцелуи и яростная сила обвившихся вокруг шеи рук. — Детка, — прошептал он, потрясенный чувствами, которым не знал названия. Глазам его вдруг стало так же горячо, как коже от ее слез. — Детка, все хорошо. Что бы там ни было, все хорошо. Я здесь… Я здесь.

Он отнес ее в хижину и, выпустив из объятий, положил на скомканное одеяло, забыв о своем гневе и вопросах, которые собирался задать. Сейчас Стив хотел только одного — утешить ее. И добился своего — наконец жаркий дождь слез кончился, утихли и рыдания, терзавшие ему сердце.

— Извини, — промолвила Моника. — Я собиралась быть стойкой, как осины. Они так ярко заполыхали в осенних нарядах, и изморозь им нипочем.

Стив осыпал ее нежными поцелуями, легко касаясь губ и мокрых ресниц, потом плотно прижал к себе. Постепенно Моника расслабилась. Ее тело вновь стало гибким, податливым, мягко прильнуло к груди любимого. Закрыв глаза, Стив наслаждался его ароматом и теплом, а когда ощутил нежные губы на своей шее, почувствовал, как непокидавшая его боль отступила.

— Теперь можешь рассказать, в чем дело? — спросил он, потираясь щекой о прохладный шелк ее распущенных волос.

Моника покачала головой.

— Теперь все хорошо. Ты здесь.

— Но что?..

Ее язычок обвел мочку его уха, и он забыл о вопросе. Руки Стива прошлись по спине Моники жестом, несшим наслаждение и утешение. В ответ горячий язычок толкнулся в отверстие ушной раковины.

— Будешь так делать, попадешь в беду, — мягко предостерег он.

— Лучше попаду к тебе в рубашку, — пробормотала она и нежно провела рукой по его груди, слегка коснувшись напрягшегося соска.

У Стива перехватило дыхание.

— Давай найдем более разумный выход, — предложил он. — Как насчет моих брюк?

Улыбнувшись, Моника куснула его за ухо. Потом повернулась в поисках рта. Она дразнила его, как это делал когда-то он, легко касаясь губами губ, обводя языком их чувствительный ободок. Не в силах более терпеть, Стив слился с ней в страстном поцелуе. Он так хотел этого, что застонал, когда Моника отстранилась.