Осколки - Александра Эльданова

— А разве нет?

— Я не понимаю, зачем, — я сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь, до боли, стараясь, чтоб голос не дрожал.

— Затем, что я старый для всех этих игр и недосказанности, Саш. Определенности хочу, ясности. Ты ведь и послать меня по-настоящему не можешь и простить не хочешь, а я, дурак, ни о чем больше думать не могу, кроме тебя, и чтобы мне сделать, чтоб ты не считала меня ревнивым мудаком. Давай уже поговорим честно. Пусть уже будет точка, а не запятые и многоточия.

— Ты приехал эту точку поставить? — меня вдруг царапнуло.

— Я бы этого сильно не хотел.

Нельзя не верить человеку, который так на тебя смотрит.

— Ты прав, — сдалась я, — пусть будет определенность.

— Есть идеи где можно спокойно побеседовать?

— Луговое. Я не хочу таких разговоров на людях, извини.

Он кивнул:

— Я на улице подожду. Сбежать не получится, я припарковался рядом с твоей машиной.

— Сережа… — окликнула я его уже у двери.

— Да?

— Обещай мне кое-что.

— Что? — он вопросительно склонил голову.

— Мы поговорим, как ты хочешь, честно, но, если для тебя все это будет слишком — ты оставишь меня в покое. Без попыток попробовать побыть рыцарем. Если поймешь, что не потянешь, если хотя бы тень сомнения будет…

— Я не ищу легких путей, Санечка. Вряд ли ты меня напугаешь.

— Пообещай.

— Обещаю. Ты довольна?

— Да.

— Я тебя жду, — напомнил он и вышел.

Я опустилась на стул. "Выкинуть уже что-нибудь, чтоб я разочаровалась. Или простила". Выкинул. Надеюсь, хоть свои гастроли не сорвал. Только зачем это все? И почему зная о Диме, Сергей все равно здесь? Не понимаю.

— Мне сейчас показалось или?.. — вошедший в комнату Андрей оглянулся на дверной проем.

— Не показалось. Андрюш, ты сам закончишь?

— Без проблем. Ждет?

— Да.

— Понял, вещи заберу. Иди. Глупостей не наделай только.

— Ты самый настоящий друг, а не поросячий хвостик, — улыбнулась я, наконец вставая.

На крыльце черного хода меня остановила стайка девочек подростков.

— Ой! А мы вас ждем! — сказала та, что оказалась посмелее, — а можно сфотографироваться?

— Можно, — меня не часто о таком просят, а я стараюсь не отказывать. Только вот сейчас я просто кожей чувствую взгляд Топольского, чья машина стоит напротив.

— А Андрей уже ушел? — пискнул кто-то из девочек.

Ага, вот оно что, высокий серьезный соло-гитарист пользуется спросом у женской части наших поклонников, это не секрет, но вот то, что эти поклонницы настолько юные я не знала.

— Нет, если подождете полчасика, вполне можете дождаться, — сказала я, с трудом сдерживая улыбку.

— Спасибо! — девочки смотрели на меня, с искренней благодарностью.

Жаль, я не увижу, как Андрей попадет в лапы своих фанаток. Надеюсь, Топольскому хватит ума не выходить из машины и не подкидывать поводов для обсуждения?

Ума у него не хватило. А может ему уже просто все равно на мнение окружающих и это заботит только меня?

— Я боялся, ты все-таки сбежишь, — Топольский открыл передо мной дверь машины, девчонки у крыльца моментально затихли.

— Не надейся. Ты прав, надо определяться. Поехали, хватит светиться и так уже на каждом углу обсуждают.

— А не все ли равно? — Сергей завел мотор и стал медленно выезжать с неудобной стоянки, — Или удар по имиджу хорошей девочки? Легче, Санечка, поболтают и забудут, а реклама останется.

— Вот такой популярности я и не хотела.

— Честолюбие — это прекрасно, но не в нашем ремесле.

Я молча смотрю в окно. Не знаю, что сказать. С чего вообще начинают душевный стриптиз? Растерянность и необходимость играть по чужим правилам меня злит. Вот зачем ему в это лезть? Зачем все эти игры в рыцаря на белом коне, который придет и спасет принцессу из лап ее прошлого дракона? Бред!

— Не надо об этом думать, — я вздрогнула.

— Ты о чем?

— О том, о чем ты сейчас думаешь — не надо.

— Ты мысли читать умеешь?

— У тебя на лице все написано. Сил нет смотреть.

— Не смотри. Мне все равно об этом говорить сейчас, никуда не денешься, — я вдруг разозлилась. Больше всего — на себя, но досталось Сергею.

— И я был бы рад, если б можно было без этих разговоров. Я понимаю, что это больно. Но иначе никак?

— Никак. Не волнуйся, подробностей не будет. Тебе ведь не обязательно знать сколько раз и как…

— Хватит! — Сергей меня оборвал, — Зачем ты это делаешь?

— Хочу, чтоб ты понял, что все это не похоже на сопливые мелодрамы — появился мужик, любовь и все проблемы прошли, психика восстановилась. Это так не работает, я теперь такая навсегда. Сломанная, бракованная, с кошмарами, страхами, паническими атаками. И тебе придется с этим мириться, возможно даже подстраиваться, прогибаться.

— Вот оно что… Саш, я никогда легких путей-то и не искал, повторюсь. А потом…. Я влюбился по уши! Мне без тебя хреново, понимаешь? Пусто. Не хочу так.

— Это пройдет.

— Не пройдет. Это всерьез. Всерьез и поэтому меня так клинит на тебе, а ты этого в упор не видишь. Ты уже все решила — Топольский бабник, я навечно одинока, все, занавес! Только не так, Саш, совсем не так.

— Расскажи мне тогда, как?

— Я — пень, который на старости лет крепко влюбился и не понимаю, что мне сделать, чтоб ничего не испортить. Ты права, я в себе не уверен, мне эти шестнадцать лет разницы костью в горле. Хотя. я рядом с тобой вообще ни в чем не уверен, кроме того, что ты мне безумно нравишься. А ты… Я в точку попал — иллюзия, мечта, сказка, — он повернул руль, сворачивая в сторону Лугового, на меня Сергей по-прежнему не смотрит, — я когда эти фотографии увидел, такая злоба вперемешку с болью, до темноты в глазах. Я не думал, что меня настолько заденет, поэтому и повел себя как последний мудак, но я сам себе сожрал уже за это, Саш!

— Мне тебя пожалеть?

— Можешь выматерить, — предложил он.

— Обойдешься.

— Зря отказываешься.

— А откуда такая уверенность, что мне это нужно? Может у меня уже нет ничего к тебе?

— Я был на концерте, — напомнил Сергей.

— Так я имен не называла, — отбила я, — может у меня все перегорело уже и это так, прощальный аккорд? — наверное, мне пора запомнить, что Топольского не стоит провоцировать и брать на слабо.

Мы как раз остановились на светофоре, и он вдруг перегнулся ко мне, касаясь моих губ своими. Тело откликнулось раньше, чем я успела опомниться и себе что-то запретить. Сердце рухнуло вниз, бешено забившись. Господи, как я соскучилась! По нему, по глазам, рукам, голосу, губам, запаху…