Орчиха в свадебной фате - Соня Мишина

— Дурак! — я завозилась, собираясь слезть с его колен.

Магварр меня не отпустил. Схватил за талию, притянул к себе вплотную:

— Отшлепаю я тебя, Барбра! Ты со своей привычкой во всем мне противоречить давно на это напрашиваешься!

— Только попробуй! — я все же сползла с мужчины, пересела на свободную часть сиденья и постаралась отодвинуться от магварра как можно дальше.

В этот раз трибун не стал меня удерживать.

— Пора помочь нашему вознице очнуться, — пробормотал он.

Извлек из своей походной ташки флягу с водой, которая почему-то все время оставалась не просто холодной — почти ледяной! Открутил крышку и принялся поливать голову юнца. Тот не сразу, но отреагировал на ледяной душ: затряс головой, задвигал худыми лопатками, потом потер лицо.

— Давай-давай, парень! Приходи в себя! Опасность миновала! — подбодрил его магварр.

— Да в порядке я… все уже. Благодарю за помощь. А как вы… устояли? Уж думал — потерял я своих седоков… — возница непонимающе уставился на нас, потом сам себе ответил: — вот что значит — великий магварр! Никакие хохотуны ему не страшны!

Сказала бы я, как трибун спасался сам и спасал меня от атаки смеющихся тварей, но… решила промолчать. Все-таки скромность красит девушек, даже если они — зеленокожие и клыкастые наемницы-ориссы!

Глава 20. Снова вместе, снова рядом

На тракте, до которого домчал нас уже ближе к полуночи все еще вздрагивающий после встречи с хохотунами возница, обнаружился очередной поселок. Три десятка домов, траттория, постоялый двор с б-раконюшней — все, как и в других придорожных городишках, где мне довелось побывать.

Вот только моих друзей маг-артов рядом не было: как рассталась я с ними у портала в Севенбелсе, так с тех пор и не видела. Признаться, скучать по маг-арту Чайму и его семье начала сразу же. Теперь же, сидя в отдельном кабинете траттории, предназначенном для особых, высокопоставленных гостей, я с тоской вспоминала наш концерт, веселые пляски торгового люда, зашедшего послушать песни и музыку…

Не раз обещала себе: не буду ни к кому привязываться в этом мире! Но — ничего не получалось. Вот и к магварру уже прикипела душой. Знала, что никогда ему в этом не признаюсь, не стану подавать надежду, но сердце уже грызла печаль грядущей разлуки.

Я вздохнула, повозила ложкой по дну тарелки с кашей из каких-то зерен, похожих на чечевицу. Есть не хотелось. Хотелось взрыднуть над своей горькой судьбинушкой…

Будь мы где-то в уединенном месте — я, наверное, вынула бы из чехла свирель да сыграла что-то для себя, для души. Но мы втроем сидели в едальне, и привлекать к себе внимание я не собиралась.

— Ты что-то совсем поникла, наемница! — заметил наблюдательный возница, который остался в поселке до утра. — Устала небось, от новых впечатлений?

— Угу, — уныло согласилась я. Не откровенничать же мне с парнем о своих переживаниях?

— Это что еще за кислый вид, Барбра?! — Магварр Виатор гладить меня по шерстке не собирался. — Приказываю оставить хандру! Ты наемница или бледная моль аристократических кровей?!

— Пф… за что это ваш великий трибун аристократов недолюбливает? Не знаешь, друг? — я нарочито обратилась не к Алаиру, а к вознице.

— Не могу сказать… слухи всякие ходят, но не стану же я их при самом трибуне пересказывать? — парень поспешно глотнул какого-то крепкого напитка и тут же закашлялся.

— Не станешь, дружок. И вообще спать пойдешь сейчас. Пора тебе отдохнуть, завтра ведь в дорогу, — похлопывая возницу между лопаток и выпроваживая его из-за стола, заявил магварр.

Открыл дверь кабинета, чтобы выпустить захмелевшего парня, и тут до моих ушей донесся мягкий звук дрожащей струны и знакомый до боли голос:

— Чего вам спеть, почтенные господа? Чем усладить ваши уши и души?

Я вскочила и метнулась к дверям прежде, чем трибун успел меня поймать. Выбежала в общий зал, подняла глаза на возвышение в дальнем конце питейного зала:

— Чайм! Шейма! Раф!

Маг-арты услышали мой радостный возглас, вскочили со своих табуретов:

— Барбра! А вот и ты! А мы тебя искали!..

— Правда?! Как же я по вам соскучилась!

— Так иди к нам, на сцену! Сыграем вместе, как тогда, в Севенбелсе!

Перекрикиваться через весь зал было глупо, поэтому я шустро пробралась мимо уступающих мне дорогу зрителей, прихватила поданным кем-то четвертый табурет, устроилась подле друзей.

— Доставай свирель, подруга. Играть еще не разучилась? — подначил меня Раф.

— Вот сейчас и услышишь, — хмыкнула я, извлекла из чехла на боку свой инструмент, подняла глаза…

Прямо напротив, возвышаясь над прочим людом, стоял мой командир, магварр Алаир Виатор, и сурово сверлил меня взглядом. Рта он не раскрывал — видно, не желал выяснять отношения при посторонних, но его мечущий синие молнии взгляд обещал мне жестокую расправу за бегство, за непослушание…

— Это и есть тот самый крайне неприятный старый знакомый, от которого ты скрывалась? — заметив, как поедает меня взглядом трибун, полюбопытствовал непосредственный, как дитя, Раф.

Я округлила глаза, глядя на парня, словно говоря: «что ты несешь?!»

Шейма толкнула его локтем в бок.

…но было поздно.

— Неприятный, значит? Ладно. Потом поговорим. — Магварр круто развернулся, ушел в дальний конец зала, уселся там в гордом одиночестве за скрытый в тени столик.

Вот только я продолжала своей зеленой кожей чувствовать его обжигающие холодом, колючие взгляды. Народ магварра, разумеется, узнал, каждый поклонился ему почтительно, однако нарушить уединение и пристать с разговорами никто не рискнул. А уж когда мы с маг-артами заиграли — о трибуне и вовсе позабыли. Веселье закручивалось и разрасталось, развлечь народ получилось на славу! Ну и монетки, как и в прошлый раз, сыпались в глиняную плошку для сборов звонким ручейком!

Наконец, народ нагулялся, угомонился и принялся расходиться.

Маг-арт Чайм сел пересчитывать барыш, а мы с Шеймой и Рафом взялись обмениваться новостями.

— Выходит, ты от самого трибуна Виатора, воспитанника короля, убегала? Вот уж не ждал от тебя, Барбра! — первым заговорил Рафф, попивая рецинту из поданного разносчиком бокала и искоса поглядывая на магварра, который по-прежнему сидел за своим столиком и, кажется, целенаправленно напивался.

— Так уж вышло… я его с поля боя вынесла, в палатке целителей оставила, а сама с обозом