Север&юг - Татьяна Семакова

— Зато я знаю, — заявил уверенно, с таким выражением лица, как будто вновь обрёл смысл жизни. — Я уговорю её.

— Её бы покормить для начала…

— Организую, никаких проблем!

— Ты очень хороший человек, — сказала мягко, — твоей девушке повезло.

— Да ладно, я ничего такого не делал… — смутился парень, отведя взгляд.

— Дочка! — позвал Брагин, а я тут же засуетилась:

— Мне пора, ещё раз большое спасибо!

— Ага… ну, это… удачи, — пробурчал Сергей, а я торопливо засеменила за Брагиным.

— Интересный спектакль, — хмыкнул криминалист, когда я нагнала его, — знаешь, оказаться на сцене с импровизацией довольно непросто.

— Вы прекрасно справились, — скривилась в ответ, — хочется рот с мылом прополоскать.

— Я достаточно знаю тебя, чтобы предположить, что твой поступок продиктован крайней необходимостью, — пролил бальзам на мою душу, от которого лишь защипало. — Рассказывай.

Мы сели в машину, я рассказала сначала общую картину, а затем просто включила запись с диктофона.

— И это ещё не всё, — вздохнула, вспомнив о парне из раздевалки, Николае Мамонове, тут же вывалив на Брагина ещё блок информации. — И это…

— Господи… — вздохнул криминалист, потерев глаза, а я положила вишенку на торт, рассказав о Кирилле. — Теперь всё? — рыкнул Брагин, а я пискнула:

— Как будто бы…

— В это дело больше не лезь, — заявил строго. — Я всё обдумаю и решу, к кому обратиться за помощью.

— И что расскажете? — уточнила язвительно. — Опять полуправду, как Третьяков? Или вывалите всё, как на духу? Что в лабораторию влезли, что беглого преступника укрываете, что улики утаиваете? А если этот клуб прикрывают сверху? Не просто следователь рядовой, а кто-то из вышестоящего руководства? Улики нужны, Глеб Борисович, железобетонные доказательства!

— Майя, это опасно! — воскликнул нервно. — Ты была там, ты у ринга стояла! Понимаешь?!

— Я уже была там и уже стояла, — хмыкнула невесело.

— На дачу! — отрезал безапелляционно. — Заедем за твоими вещами и…

— Глеб Борисович, я не поеду, — сказала со вздохом. — В этом клубе я оказалась не из-за расследования даже. Да и какой смысл? Нет ни одной улики, говорящей о том, что похищение девушки как-то связано с боями. Никитин вполне мог просто занять больше, чем способен был отдать, поэтому и пришлось участвовать. И ещё куча вариантов, не мне Вам объяснять.

— Иногда ответ лежит на поверхности, Майя. Да, улик в самом деле маловато…

— Их нет, — перебила невежливо.

— Ладно, улик нет, но я нутром чую, девушку похитили именно с целью манипуляции ставками.

— Даже если так, у нас есть как минимум неделя чтобы разобраться. Ни брат, ни Третьяков просто не в состоянии в ближайшем будущем выйти на ринг. Какой смысл похищать меня и запирать сейчас?

— Предлагаешь мне понадеяться на разумность каких-то там ублюдков? — выпалил ошалело.

— Они довольно осторожны и неглупы. Ко всему прочему, Лена в порядке, если не брать в расчёт болезненную худобу…

— А та, с которой Третьяков начал расследование? — уточнил ехидно. — Которая с пулей в несмышлёной голове!

— А что Вы о ней знаете? — Брагин шумно выдохнул, а я сказала устало: — Довольно, Глеб Борисович. Отвезите меня домой, пожалуйста, не помню, когда в последний раз нормально спала.

— Майя… — предпринял очередную попытку криминалист, а я хмыкнула:

— Вы же не потащите меня силой. Возраст не тот…

Брагин слабо хрюкнул и затих, позволив мне сосредоточиться на своих мыслях.

На счёт одного он был прав — нужно было всё тщательно обдумать, но даже попытка расставить события в чёткой последовательности не увенчалась успехом. Что случилось раньше? Третьяков начал захаживать в клуб или убили ту девушку? И существует ли она, или это лишь враньё, чтобы рассказ звучал правдоподобно? Если да, в самом ли деле есть связь или снова ложь? И не потому ли он продолжает участвовать в боях, что и его девушку держат где-то? От того он старательно наводит тень на плетень, боится за её безопасность… а я… да просто под руку подвернулась, почему бы не воспользоваться? К тому же, очевидно, что Брагин мне благоволит, ещё одна ниточка для манипуляции.

Машину слегка потряхивает, мысли становятся ватными, путаются, в сон клонит. Смотрю в окно, моргаю медленно, бросаю все силы лишь на то, чтобы не вырубиться, с трудом доползаю до кровати и падаю прямо в одежде, раскинув руки в стороны.

8

Просыпаюсь от нахально вибрирующего в заднем кармане джинс телефона. Достаю, смотрю на экран и торопливо откашливаюсь, прежде чем ответить с энтузиазмом:

— Да, мам! Как дела?

— Всё хорошо, Май, — отвечает мягко, — ну, почти… папа немного приболел.

— Сейчас приеду, — отвечаю тут же, садясь в кровати.

— О, нет, не нужно! — восклицает беспечно. — Обычная простуда! Только вот… — она замолкает, а я начинаю психовать, спрашивая в нетерпении:

— Что?

— Путёвка, — выдыхает тяжело, — та, что ты подарила. Папа очень расстроился, не сможет поехать.

— Да фиг с ней, — фыркаю, обрадовавшись, что не случилось никакой трагедии.

— Ну, как же… мы звонили, обменять нельзя, будет жалко, если пропадёт…

— Отдайте кому-нибудь, — отмахнулась тут же.

— Вот и мы так подумали… — пространно забормотала мама, а я наконец-то поняла, в чём подвох.

— И зачем мне это? — буркнула в трубку.

— Ты же подарила, — поразилась мама моей непонятливости. — И ты сто лет никуда не выезжала, даже из города. Хоть воздухом свежим подышишь! Там и искупаться можно, погода отличная…

— Мам, я не хочу, — попробовала вяло сопротивляться и задавить аргументами, — там рыбаки одни, что мне там делать? В русалку играть? А если пристанет кто?

— Не неси чепухи, приличное место! Мы все отзывы в интернете прочитали, даже на форумах!

Мои глаза закатились сами собой, но ехидный смешок сдержать всё же удалось.

— Да и работа…

— Я проверила, выпадает аккурат на твои выходные! — обрадовала меня мама. — Поедешь сразу после следующей смены, успеешь как раз к заселению, там и выспишься и погуляешь… а может и познакомишься с кем!

— Мама…

— Сидишь там в своей темнице…

— Мама!

— Что мама? Папа тоже согласен! Скажи ей!

— Майя, доча!

— Это сговор! — возмутилась в трубку.

— В общем, заезжай за путёвкой, — подвела итог мама, — целуем.

И, разумеется, тут же повесила трубку, а я вновь упала на кровать. Придётся заехать забрать, не могу же я объяснить им, что чертовски занята опасным расследованием.

С улицы, через открытое настежь окно, послышался короткий автомобильный гудок, а меня бросило в жар. Смотрю на часы и морщусь: семь вечера. Поднимаюсь и крадусь к окну, осторожно выглядывая. Ну, точно, машина Кирилла. Приехал ровно ко времени, а я