Бывший. Сжигая дотла - Саша Кей

Какая-то сука в моем окружении, кто-то, кого я подпустил слишком близко, хорошо все рассчитал. Он влез в мою семью, в мой дом, в мои отношения, выбрал подходящий момент и нанес удар.

За три дня до пиздеца, превратившего мою жизнь в ад, нас в этом доме было всего шестеро. Я, Инга, Рэм, Каримов, Маська и Зверев.

Глава 31

Демон

В тот день я в очередной раз разочаровался в тех, кого считал близкими.

Парни рубились в приставку, Маська записывала очередной видеоурок для страшил, как накраситься так, чтоб дотянуть до приглашения в койку.

Инга готовила на кухне, я терся рядом и всячески ей мешал.

Сам попросил мясо и сам лез ей под руки.

— Дим, я сейчас пересолю и спалю все к чертям! Будешь есть голую горелую соль, — ругается ведьма сквозь смех.

Какая разница? Я сожру из ее рук, что угодно.

Дело не в жрачке, я могу заказать хавчик из любого ресторана.

Это отдельное удовольствие — знать, что она готовит для меня. Смотреть, как Инга деловито суетится. Прядь из наспех собранного пучка, закрепленного ручкой, забавно мотается над тоненькой шейкой, отчего так и тянет ее куснуть, вызывая визг и хохот.

Я не привык себе отказывать, и готовка серьезно затягивается.

Пытаюсь с тащить с козы фартук. Весьма увлекательно.

В жизни не думал, что буду такой хренью заниматься.

Да я даже не знал, что у нас в доме вообще есть фартук.

Но пока Инга смеется, меня, блядь, все устраивает.

Кто-то вопит из гостиной, похоже, звонит моя мобила, которую я бросил, хер знает где, но мне плевать. Тут есть кое-что поинтереснее, и я не собираюсь от этого отвлекаться.

Все портит трезвон мобильника Инги.

В отличие от меня она сразу тянется за телефоном, недоуменно хмурится, глядя на экран, и протягивает трубу мне:

— Лена.

Малая?

— Алло.

— Дим, — голос сестры дрожит. — Она ушла.

Я не сразу врубаюсь в то, что происходит.

Кто она? Куда ушла? Какое мне до этого дело?

— Мама ушла, — надтреснуто продолжает Ленка.

У меня все холодеет внутри. Нет, только не это. Не опять. Может, я все не так понял?

— В каком смысле? Давно нет, ты волнуешься? — хватаюсь я за соломинку.

— Нет, Дим. Она записку оставила, что ей все осточертело, что она уже вырастила детей и теперь собирается заняться своей жизнью… Я посмотрела, половины одежды нет…

У меня темнеет перед глазами. Сердце тяжело бухает в грудину.

Все-таки опять. Блядь!

Мать бросила меня. Теперь сестру. Кого она вырастила? Кукушка!

Оставила меня с отцом, когда мне было восемь, и не надо рассказывать слезливые сказки, что ее вынудил это сделать отец. Это в детстве я верил, когда мать плела эту хню, пытаясь заново со мной помириться.

Он мудак редкий, но я понимаю его реакцию на закидоны матери.

Мать никогда не хотела решать вопросы по-взрослому. Ей что-то стукнуло в башку, она съебалась от отца беременная Ленкой, а когда он все-таки ее нашел, и зашла речь о разводе, устроила такой спектакль на весь город… Вспоминать тошно.

Хотя отец предлагал ей начать все заново. Это Горелов-старший на минуточку. Наступил себе на горло и предложил. А после очередного скандала решил надавить: или они три месяца пробуют сохранить брак, или она валит на все четыре стороны, но я остаюсь с ним. И мать спокойно согласилась.

Мне, блядь, было семь, я нихуя не понимал, почему мать больше не хочет жить с нами. Пока отец не женился еще раз, и не появилась Маська, я целыми ночами в пустом доме шарахался по коридорам, включая везде свет и разглядывая мамины фотографии.

И сейчас ей опять что-то стукнуло, и она, даже не поговорив с дочерью, которой на минуточку нет и пятнадцати лет, оставила ее одну в доме и свалила в закат.

Отец в Лондоне, интересно, он вообще в курсе?

— Дим, можно я приеду? Ну пожалуйста, — Ленка ревет в трубку.

Инга, которой все хорошо слышно, стоит с распахнутыми в ужасе глазами и остервенело кивает.

— Блядь, Лен, конечно, можно! Я сейчас за тобой приеду!

Инга качает головой:

— Никакой тачки, вы выпили. Давай вызовем такси, и я за ней съезжу. Одну ее ночью через весь город я бы не хотела…

Да уж. Зажмуриваюсь, пытаясь прогнать черные точки перед глазами.

— У тебя телефон не отвечал, и мне так страшно, — продолжает оправдываться малая.

В груди все сжимается.

— Прости Лен, он где-то в гостиной… Там парни мочкуют кого-то, я не слышал. Я их сейчас разгоню…

— Не надо, — прерывисто вздыхает Ленка, сдерживая очередной всхип. — Пусть шумят. Мне от тишины не по себе…

У меня сжимаются кулаки. Я помню. Я через это проходил.

Инга уже выключила газ под сковородой, стащила фартук и натягивает свитер.

— Лен, Инга сейчас приедет за тобой. Откроешь ворота только ей. Поняла?

— Да. Открою Инге. Только пусть быстрее приезжает.

— Ты пока там не рассиживайся, — спазм в горле при воспоминании о своих прошлых переживаниях мешает говорить спокойно. — Собери пока себе все на первое время.

Малая отключается, а меня начинает колотить. Все задавленные эмоции детства вылезают на поверхность, ломая тонкий лед спокойствия.

— Дим, Дим! — зовет Инга, наматываясь мне на шею, заглядывая в глаза. — Дим, ты ее в таком состоянии напугаешь!

Пиздец!

Она права!

Надо взять себя в руки…

— Когда Ленка спать ляжет, мы что-нибудь придумаем… Дим, не надо сейчас! Пожалуйста!

Но когда Инга уезжает я все-таки иду в спортзал и сбрасываю напряг. Это ничего, блядь. Ленка не одна, у нее есть я. И хуевый отец, но есть. С нами хоть не каждый день