Под ноги смотри - Кэтрин Вайс

— Святозар Александрович… не надо — попыталась остановить его, но вновь закрытая машина оповестила о том, что, ни кто меня не слушал.

Оставшись одна, поняла, что меня трясет как стиральную машину во время отжима. Из глаз, наконец, прорвались слезы, которые я огромным усилием воли сдерживала до этого момента. Как? Как любящий человек мог сделать это со мной и моим телом. Он ведь прекрасно понимал, что у хрупкой девушки просто не хватит сил противостоять ему, но всё равно бил, душил и пытался насиловать. И пускай, официально мы женаты, но это не даёт права брать силой, то, что тебе не хотят давать. Зачем вообще пошла к нему? Какая же я дура! Как теперь забыть это, да каждый сон будет напоминать о произошедшем сегодня. Но ведь могло быть и хуже, так что надо взять себя в руки. Начальник не должен смотреть на меня в таком виде.

Судорожно открыла бардачок и выудила пачку влажных салфеток для автомобилей. Они очень кстати там оказались. А затем я оттерла кровь с лица, переплела хвост и попыталась перестать плакать. Вот только последнее выходит плохо. Нескончаемый поток адреналина перестал поступать в мою кровь, поэтому организм не справляется с нахлынувшими эмоциями.

Я все сижу и рыдаю, а Святозара нет и нет. Где же он? Начинаю волноваться о нем. Приняла волевое решение идти на проверку, вот только дёрнув за ручку, поняла не выйдет. Заперто. Мужчина перестраховался и закрыл меня внутри. Ладно, без паники, всё будет хорошо.

— Всё будет хорошо — причитала я как мантру и не сводила глаз с подъездной двери.

Сколько времени прошло не знаю, но вскоре Святозар наконец вышел из дома, неся в руках мою сумку и папку. Положил всё это на заднее сиденье и вновь занял место водителя.

— Отвезу тебя домой — хрипло произнес, кинул лишь один короткий взгляд и запустил двигатель.

Внешне он выглядит, как обычно, костюм, аккуратно уложенные волосы, серьёзен и собран. Одна лишь деталь выдает, разбитые в кровь костяшки. Надеюсь, Стасу хорошенько досталось. Мне его совсем не жаль…

— Спасибо — выдала, когда мы выехали на шоссе.

Мужчина кивнул, продолжая хранить молчание.

Я не стала приставать, но от мыслей, что за меня вот так, ни чего не спрашивая, заступился мало знакомый человек, на душе потеплело, и вновь потекли слёзы. А ведь только смогла успокоиться…

— Роксана… Витальевна, хватит — шумно вздохнув и сжав мою ладонь, попросил Святозар.

— А? — вздрогнула от прикосновения. — Да, простите — поспешила стереть капли с лица.

— Не нужно извиняться — сказал, продолжая удерживать мою руку.

— Но я доставляю вам дискомфорт, поэтому…

— Нет, дело не в этом. Можно на ты? — вдруг предложил мужчина.

На секунду задумалась, а потом решила, что мой защитник имеет право мне тыкать, как и я ему, наверное. В знак согласия кивнула.

— Просто твои слёзы режут по-живому, а успокаивать я не умею. Так что это ты прости — пояснил, слегка пожав плечами.

Я опустила голову, вновь борясь с непослушной влагой, которая стремится покинуть своё убежище. Кто бы мог подумать, что Соколов когда-нибудь произнесёт такие слова, да ещё и в мой адрес. Так приятно, что не описать.

— Сильно болит — поглаживая запястье большим пальцем, спросил мужчина.

— Терпимо — соврала.

Святозар покачал головой, не поверив, но промолчал.

Спустя десять минут автомобиль припарковался у моего дома…

Глава 36

И вот надо бы уже выйти из машины и сказать "до свидания", но мы так и сидим в тишине, держась за руки. Такой момент интимный что ли. А самое интересное в голове мыслей ноль, я чувствую себя опустошенным сосудом.

— Святозар Александрович — наконец решилась нарушить наше единение.

— М? — будто возвращаясь в реальность, отозвался мужчина.

— Спасибо вам ещё раз, я, наверное, пойду — говорю, а сама понимаю, что совсем не хочется.

— Эм… Да конечно — ответил и убрал руку.

Я дернула за ручку и вышла из машины, замирая на улице. Пустота, страх, боль и отчаяние все эти чувства и эмоции вмиг вернулись ко мне, как только босс прервал касание.

Даже каждый шаг в сторону дома даётся с трудом. Да что ж это такое? Ещё и Святозар не уезжает так и стоит где припарковался, а я как на ходулях пытаюсь доковылять к подъезду. Всего пять метров, а для меня целый марафон.

С трудом добралась до квартиры и, закрыв за собой дверь, так и сползла по ней на пол. Подтянула ноги к груди и уронила голову на колени. Мне одиноко и всё болит. Вот зачем я поперлась к Стасу? В голове вновь стали прокручиваться картинки со встречи с мужем. Господи как вообще мне хватило сил сопротивляться… Как теперь по улицам ходить, ведь Ситников это просто так едва ли оставит… Миллион вопросов и ноль ответов.

Звонок в дверь заставил подпрыгнуть. Нет, Стас не мог найти меня, тем более что он сейчас, я надеюсь, выглядит не очень. Посмотрела в глазок и тут же распахнула створку.

— Роксана Витальевна, вы забыли свои вещи.

Вновь официально.

— А да спасибо — потянулась за сумкой.

— Позвольте я сам — отдергивая руку, сказал Святозар.

— Да конечно — немного замявшись, ответила и отошла в сторону, пропуская начальника в свою обитель.

Соколов прошел и поставил сумку недалеко от шкафа. И вот уже дело сделано, можно и честь знать, но мужчина не спешит.

— Может, угостите чаем — сам напросился, ведь я забыла о нормах приличия.

Это странно, но отказать не могу, поэтому кивнула и пошла, включать чайник. Святозар вдруг еле уловимо улыбнулся и по-хозяйски уселся на уже знакомый ему стул.

— Только у меня ни чего вкусненького нет, к сожалению — спохватилась, доставая чашки.

— А что есть не вкусненького?

— Сушки.

— Подойдёт.

Я быстро организовала горячий напиток, и мы сели напротив друг друга, чтобы насладиться, блин, вновь полдником получается. Кто бы мне сказал, что когда-нибудь крупный инвестор будет ломать сушки, потом макать их в чай и уже, после с удовольствием поглощать, да ещё и на моей кухне. Не поверила бы никогда.

— Вкусно — спросила с лёгкой улыбкой, ведь это выглядит так мило.

— Угу. Тысячу лет не ел что-то подобное — пробубнил мужчина.

— Святозар Александрович с набитым ртом неприлично разговаривать…

— Бла бла бла, не будь занудой!

— Ээээй — искренне возмутилась наглости Соколова. Я тут значит, чай ему и сушки может быть последние в моём доме,