Грешница в шелках - Мэдлин Хантер

Джонатан нахмурился и проворчал:

- И вы теперь убеждаете себя в том, что у вас нет иного выбора, кроме как отработать этот долг?

Он тотчас же пожалел о своем резком тоне - но слишком уж его возмутили эти «раздумья» Селии. Потому что, с его точки зрения, тут и думать было не о чем. Но может быть, она и впрямь склонялась к тому, что уж лучше «отработать»?…

Уязвленная словами Джонатана, Селия остановилась.

- Просто я пытаюсь определить, что сулит мне тот или иной выбор. Взвешиваю все «за» и «против».

«Будь я проклят, если позволю ей пойти к этому мерзавцу», - сказал себе Джонатан. Внимательно посмотрев на девушку, он спросил:

- А хорошо ли вы представляете, что он вам предлагает? Безопасность? Да, пожалуй. Возможно, даже роскошь, то есть хороший дом, множество слуг и прочее… Думаю, ваша матушка объясняла вам все это.

- Разумеется, объясняла. Она только этим и занималась.

- А она объяснила вам, что случается, когда шелка с женщины сняты и она становится рабыней мужчины? - спросил Джонатан, глядя на Селию все так же пристально.

Она презрительно фыркнула:

- Вы полагаете, я такая дурочка? Уверяю вас, мать ничего не упустила при моем обучении. И она научила меня, как сохранять достоинство.

Джонатан невольно вздохнул. Он был уверен, что Алессандра не объясняла своей дочери, что случается, когда женщина надоедает своему покровителю.

- Так вот, Селия, выслушайте меня внимательно. Если вы пойдете по стопам матери, в вашей жизни непременно появятся мужчины, от которых лучше держаться подальше. Поверьте, далеко не все джентльмены являются таковыми при общении с такими женщинами, как ваша мать. Более того, некоторые из них оказываются редкостными мерзавцами.

- Благодарю вас за урок, мистер Олбрайтон. - Резко повернувшись, Селия пошла обратно по той же дорожке.

Джонатан тут же нагнал ее. Он теперь решил, что заставит Селию образумиться. Мысль о том, что она по доброй воле пойдет к Дардженту, приводила его в бешенство, и он готов был убить этого негодяя.

Джонатан обдумывал, как лучше переубедить Селию, когда вдруг увидел шагавшую ему навстречу высокую темноволосую женщину в отороченной мехом накидке поверх бархатного костюма для прогулок. Даму сопровождала более скромно одетая женщина, по виду - горничная.

Джонатан сразу же узнал леди в накидке и мысленно улыбнулся, предвкушая небольшое развлечение. В этот момент и она заметила их с Селией. И тотчас же, изменившись в лице, замерла, словно окаменела. А потом стала в панике озираться, как будто задумала стремительное бегство прямо по грязной траве. Наконец, очевидно, сообразив, что было бы глупо сходить с дорожки, дама продолжила свой путь. Поравнявшись с Джонатаном, она взглянула на него презрительно и, вскинув подбородок, горделиво проследовала дальше.

С трудом удерживаясь от смеха, Джонатан посмотрел на свою спутницу. Но та, густо покраснев, отвела глаза. Она не произнесла ни слова, пока он не подвел ее к кабриолету. Потом наконец сказала:

- Ваш совет принят к сведению, мистер Олбрайтон. Однако я давно не ребенок, поэтому в подобных советах не нуждаюсь.

- Я вовсе не собирался говорить с вами как с ребенком. Просто высказал свою точку зрения, вот и все. Вы взвешивали все «за» и «против», и я напомнил вам о некоторых весьма существенных минусах.

- Судя по всему, об этих же минусах напомнила мне и та женщина, что взглянула на меня с таким презрением. Она ясно дала понять, как люди относятся к дочери Алессандры Нортроп. Так что мне в общем-то нечего терять.

Джонатан помог Селии сесть в кабриолет, затем, шагнув к своему коню, вскочил в седло. И лишь после этого проговорил:

- Эта дама скорее всего понятия не имеет о том, кто вы такая.

- Вы хотите сказать, что ее презрительный взгляд был адресован вам? Значит, вы ее знаете?

Джонатан весело рассмеялся.

- Да, знаю. И очень даже неплохо. Эта леди - моя кузина.

- Меня кое-что интересует, - сказал Джонатан своему дядюшке. - И мой интерес - не праздное любопытство. Возможно, это имеет отношение к моим поискам. А если точнее, то мне бы хотелось как можно больше узнать об одном нашем общем знакомом.

- О ком ты? - спросил дядя, наливая себе портвейна (они сидели у камина в библиотеке Эдварда).

- Я говорю об Энтони Дардженте. Что вам известно о нем?

Эдвард пожал плечами:

- Я не так уж хорошо его знаю, но кое-что могу сообщить. Весьма зажиточная семья из Мидленда. А если точнее - куча денег. Его дед занимался торговлей, всю жизнь набивал денежные сундуки. Шерсть. Хлопок. Возможно, и рабы. Полагаю, Дарджент сейчас стоит по крайней мере семь тысяч фунтов в год.

Джонатан молча кивнул. Что ж, семь тысяч - более чем достаточно, чтобы роскошно содержать любовницу. Алессандра рассчитывала получить немалую сумму за Селию, и очень немногие из лондонских молодых людей могли бы заплатить столько же, сколько Дарджент.

- Может, есть что-то порочащее его?

Дядя отрицательно покачал головой:

- Нет, насколько мне известно. Этот Энтони вполне добродушный малый. Скучный и глуповатый. Но таких, как он, великое множество. Иными словами - заурядный человек.

- А его отец? Он тоже был добродушным и скучным?

Дядюшка снова покачал головой, на сей раз - с усмешкой.

- А вот про него я бы так не сказал. - Закурив сигару, Эдвард какое-то время наблюдал за вьющимся дымком. Потом добавил: - Нет-нет, его отец - это совсем не то, что ты думаешь.

Джонатан пока что вообще ничего не думал. Он просто хотел узнать как можно больше про Энтони Дарджента. Но он не собирался говорить дяде о причинах своего любопытства.

А Эдвард, снова выпустив дымок, продолжал:

- Его отец был очень религиозным человеком. И сама мысль, что у него могла быть связь с миссис Нортроп, кажется абсурдной.

Джонатан ничего подобного и не предполагал. Но все же ему хотелось побольше узнать и об отце Энтони Дарджента, поэтому он спросил:

- А чем этот человек занимался во время войны?

- Провел три года во Франции. Был своего рода миссионером у французских крестьян, а те, конечно же, не желали его слушать - у них имелись свои собственные священники. Но зато он хорошо изучил местность в некоторых французских провинциях, и наши армейские чины время от времени советовались с ним. Но мне кажется, что все это едва ли может представлять какой-то интерес, не так ли?

Джонатан пожал плечами:

- Может, и так. - Но он не исключат и того, что отец Энтони мог располагать какой-то важной информацией, имевшей значение и сейчас, уже после окончания войны. Но что именно это означало? Пока что Джонатан не мог ответить на этот вопрос, однако решил, что не следует забывать и об отце Энтони.