Жить, чтобы любить - Ребекка Донован

– Ты же обещал медленную подачу! – возмутилась я.

– Просто сосредоточься на мяче, – терпеливо ответил Эван.

Я посмотрела на летящий на меня мяч и, размахнувшись, отбила его. Это движение болью отдалось в напряженных мышцах живота, но я даже глазом не моргнула, так как твердо решила терпеть.

– Вот так, – похвалил меня Эван.

После нескольких промахов Эван снова показал мне, как правильно ставить руку. Затем бросил монеты в автомат для следующего раунда. На этот раз он вышел из кабины и сел на скамью.

Наконец я поймала нужный ритм, и дело пошло на лад. Я научилась посылать мяч в воздух, конечно, не так далеко, как Эван, но все же на приличное расстояние.

– Уже намного лучше, – похвалил он меня.

А я почувствовала спортивный азарт, и каждый раз, как бита касалась мяча, боль понемножку отступала.

– Это было великолепно, – сказал Эван, когда мы шли к кабинам для отработки быстрых подач. – Ты прямо на лету все схватываешь. Хотя я в этом и не сомневался.

Я не стала ничего отвечать.

Через какое-то время Эван спросил, не хочу ли я съесть гамбургер в здешнем ресторанчике.

– А чему бы ты хотела поучиться в следующее воскресенье? – поинтересовался Эван, поставив на стол поднос с едой. – Может, гольф?

– Нет, гольф меня не интересует, – ответила я. – И вообще, насчет следующего воскресенья уговора не было.

– Но мы ведь сможем заняться тем, чем ты захочешь? – не унимался он, а затем на его лице появилась широкая улыбка. – Я знаю, что мы сделаем.

– Что? – осторожно поинтересовалась я.

– Не скажу, но обещаю, тебе понравится, – произнес он и с усмешкой добавил: – Ой, у меня же в машине твой iPod. Если бы я не знал, что он твой, то, судя по выбору музыки, непременно решил бы, что он принадлежит парню. Ну если не считать одной композиции…

– Под нее очень хорошо засыпать, – перебила я Эвана, чувствуя, что снова начинаю краснеть.

– Она очень… – попытался он подобрать нужное слово.

– Успокаивающая, – сказала я.

На обратном пути в библиотеку Эван все же задал вопрос, которого я так боялась:

– А почему ты живешь с тетей и дядей?

У меня на секунду перехватило дыхание, но я поняла, что придется ответить, так как попытаться увильнуть – значит еще больше разжечь его любопытство.

– Джордж – папин брат, – начала я. – Когда мне было семь лет, папа погиб в автокатастрофе, и Джордж и его жена Кэрол взяли меня в свою семью.

– А твоя мама?

Я прекрасно понимала, что вопросы он задавал без всякой задней мысли, но они невольно вернули меня из замкнутого мирка тренировочных кабин в жестокую реальность, от которой было не спрятаться, не скрыться.

Тогда я сделала глубокий вдох и ответила на каждый вопрос правдиво, но сжато, словно читала газетный текст. Никаких эмоций, никаких взаимосвязей – просто скупая голая правда.

– После папиной смерти она заболела и не смогла больше за мной ухаживать.

– Это очень печально, – искренне сказал Эван.

Я скупо улыбнулась в ответ, стараясь, чтобы его жалость не слишком меня растрогала. Нет, я была еще не готова.

В свое время я смирилась с тем, что смерть папы и моральное падение мамы – неотъемлемая часть моей жизни, и рвать на себе волосы было бесполезно. Я не собиралась себя жалеть или принимать соболезнования. И вообще, мне необходимо было сосредоточиться на настоящем, включая умение выдерживать вспышки гнева Кэрол. Я просто не могла позволить себе жить прошлым. Единственное, что имело значение, – это мое будущее.

– Итак, у тебя что, завтра матч? – небрежно спросила я, отчаянно пытаясь сменить тему.

И всю дорогу до библиотеки мы проговорили о последних футбольных матчах.

– Увидимся завтра, – небрежно бросила я, не зная, что сказать.

– Пока, – кивнул он.

Я чувствовала, что он смотрит мне вслед, но оборачиваться не стала. Домой я успела вовремя, как раз к обеду, состоящему из жареного сыра и супа. И, сидя за столом, я еще долго прокручивала в голове события сегодняшнего дня и даже слегка улыбалась про себя, почти не обращая внимания на гневные взгляды, которые бросала на меня Кэрол, когда я взяла себе добавки.