Массимо - Оливия Торн

На самом деле, мне совсем не было противно.

Я очень, очень жалею, что меня там не было, чтобы увидеть это.

На самом деле… Я бы очень хотела, чтобы он кончил на меня.

Я представила, как он кончает мне на живот… или…

― Ты мог бы просто кончить мне на грудь. ― Я подошла к нему, изо всех сил виляя задницей. ― Я бы тебе позволила. Или ты мог бы кончить мне на задницу, что бы ты предпочел?

Я мягко коснулась его руки.

Его массивной, невероятно огромной руки, которая была больше моей головы.

Он слегка напрягся, когда я дотронулась до него.

Господи…

Несмотря на холодную воду душа, его кожа была такой теплой…

И все еще слегка влажной…

Как будто мы трахались, и он вспотел…

И тут я почувствовала это.

Резкие испарения, которые раздражали мой нос.

― Чем это пахнет?! ― спросила я, тут же зажав его рукой.

― Нафталином, ― сказал он.

― Черт, это ужасно! ― воскликнула я, отступая назад.

Судя по самодовольной ухмылке на его лице, он явно наслаждался моей реакцией.

― Не используете нафталин в своем шикарном палаццо, да? ― спросил он.

И тут он натянул джинсы.

Черт.

Эти крепкие, сильные ноги…

Но вонь нафталина мешала.

― Нет, не используем, ― ответила я, отступая назад. ― Если ты хотел меня отшить, поздравляю, у тебя получилось.

Нафталин вызывал отвращение.

Но не все остальное, что он делал.

Он натянул футболку, и я немного вспотела, наблюдая за тем, как напрягаются его грудные мышцы и пресс, когда он поднимает руки.

Когда он натягивал футболку через голову, он выглядел как модель из «ловушки жажды12» в Инстаграме.

― Хорошо, ― сказал он.

Я нахмурилась. Джинсы, футболка ― на кровати лежала зеленая клетчатая рубашка.

― Почему ты так одеваешься? ― спросила я.

Мне это не нравилось.

То есть, вроде как нравилось.

Именно поэтому и не нравилось.

Со своей аккуратно подстриженной бородой он на глазах превращался из мафиози в сурового крутого парня из глубинки.

И вообще выглядел как никогда сексуально, что меня еще больше раздражало.

Он надел клетчатую рубашку с длинными рукавами и начал застегивать ее.

― Мы не можем бродить по лесу в дизайнерской одежде. Мы будем как бельмо на глазу.

Я нахмурилась еще сильнее.

― Что значит «мы»?

― А что, по-твоему, я имею в виду?

― Это все, что у меня есть.

Он сел на край кровати, которая застонала под его весом, и надел толстые шерстяные носки.

― Поэтому мы поедем в город, чтобы купить тебе другую одежду. Сначала мы позавтракаем, но…

Мы едем в город…

Стоп, стоп, стоп.

― Я думала, нас не должны видеть, ― раздраженно сказала я.

Он пожал плечами, натягивая коричневые туристические ботинки.

― Это неизбежно.

― Ты сказал, что мы не можем поехать в город прошлой ночью и остановиться в гостинице! ― запротестовала я, мое раздражение начало расти.

Он, наконец, поднял на меня глаза ― теперь уже полностью превратившись в мистера Горячего Горца ― и одарил меня самодовольной ухмылкой «пошла ты».

― Ну… в любом случае, тебе, похоже, понравилось здесь находиться. Я знаю, что мне очень понравилось.

Это точно взвинтило мой темперамент до 11 баллов.

Я бросила на него убийственный взгляд, а затем, выходя из комнаты, пробормотала через плечо:

― Засранец, ― для пущей убедительности.

Глава 29

Лучия

Я все еще злилась, когда мы вышли из хижины, чтобы отправиться в город.

Но это быстро прошло, как только я с удивлением огляделась по сторонам.

Когда мы ехали вчера вечером в темноте, я мало что смогла разглядеть.

Но теперь… при свете утреннего солнца… это был совершенно другой мир.

Лес был невероятно красив. Высокие сосны и деревья с густой листвой окружали нас со всех сторон, а сквозь ветви пробивались солнечные лучи.

Воздух был наполнен запахом, который я могла назвать только ароматом зелени. В нем чувствовался терпкий аромат хвои и сладковатый запах листьев, смешанный с землистым запахом леса.

Землю укрывал ковер из хвои, папоротников и крошечных молодых деревьев, изо всех сил пытающихся расти в тени окружающих их гигантов.

От прохладного воздуха моя кожа покрывалась мурашками, но потом я согревалась, когда проходила через участки солнечного света.

А звуки!

Птицы ― так много птиц щебетали и пели. Птицы в Венеции были, но в основном это были голуби, которые слетались на площади, и чайки с Адриатики. Конечно, были и другие виды птиц, но их редко можно было увидеть вне парка и еще реже услышать.

Но это ― это было похоже на симфонию.

За пением птиц слышался шум ветра в верхушках деревьев ― легкий шелест листьев, похожий на тихий шум волн на берегу.

Я никогда не испытывала ничего подобного.

Я видела лес только в фильмах и телепередачах.

Но ни одна из них не могла передать всего многообразия видов и звуков, окружавших меня.

Даже дом, который вчера вечером в свете автомобильных фар казался старым и ветхим, стал выглядеть иначе. В обветренном дереве и камнях дымохода была своя красота.

Венеция полна старых вещей. Я жила во дворце, которому было 700 лет. Но все старые вещи в Венеции были величественными, благородными, внушительными… и немного скучными. Как в музеях.

Но этот маленький домик выглядел так, как будто он принадлежал этому месту… словно он вырос вместе с лесом, был частью природы.

Я просто стояла и смотрела на все это широко раскрытыми глазами.

Массимо остановился у двери машины и недоуменно посмотрел на меня.

― Ты в порядке?

―…Теперь я понимаю, почему ты выбрал это место… ― пробормотала я.

Он улыбнулся ― и на мгновение мне показалось, что между нами наступило перемирие.

― Просто подожди, пока ты увидишь дорогу в город, ― сказал он, когда мы сели в машину.

Он не шутил.

Когда мы выехали из леса и приблизились к городу Падола, все стало по-настоящему захватывающим.

Это была маленькая симпатичная альпийская деревушка с крошечными домиками и одиноким шпилем церкви.

Ее окружали акры и акры зеленых полей.

За ними простиралось море сосен, которые тянулись вверх по склону.

А затем внезапно ― горы.

Они словно вырывались из-под земли ― огромные, туманные, скалистые пики.

Не целая гряда ― всего три массивных вершины, возвышающиеся над