Медвежий Яр. Часть 1 - Алёна Берндт

Ребят звали Сергей и Павел, были они родными братьями и приехали в Бобровку подработать на сплаве, а по выходным брались за любую подработку. Под руководством и неусыпным контролем Архипа Фомича старое крылечко было почти полностью заменено и светлело новыми, еще не окрашенными досками и балясинами на перилах, крыша правого крыла дома была перекрыта, а дворовые постройки обновлены.

Вечером Варвара накрывала для голодных работников сытный ужин, Федюнька носился по саду за бабочками, а Лиза сидела перед холстом… Она всё пыталась нарисовать Мишу, и набросок уже отражал каменистый берег реки, покрытый кустарником и нависающим с небольшого утёса лесом… Там, на маленькой намытой течением косе, Миша так любил бывать, посидеть с удочкой! Именно туда приводил он когда-то Лизу, и они до самой темноты сидели рядышком на сухом бревне, принесённом рекою еще по весне, и смотрели, как зажигаются в небе одна за другою звёзды. Всё помнила Лиза, и реку, и тихий шум листвы над рекой, но вот никак не могла она нарисовать того, кто был ей так дорог… Она помнила каждую чёрточку Мишиного лица, его улыбку и тонкие лучики морщинок, складывающихся под глазами, когда он улыбался. Но только кисть в её руке начинала дрожать, краска не ложилась, а перед глазами наливалась темнота. Так и стоял набросок в углу на старом мольберте… река и лес, каменистый берег, покрытый лёгкой дымкой вечернего тумана… и силуэт человека без лица.

– Смотри, а старший-то братец какой симпатичный, – шептала Лизе заглянувшая на чай Наташа, указывая на работающих на крыше бани Сергея и Павла, – Как его зовут? Сергеем, да? Смотри, как он на тебя поглядывает! Ну точно, вон как косится, как бы с крыши не слетел! А он симпатичный, ты бы присмотрелась! И рукастый.

– Наташка, отстань, – сердито шептала Лиза в ответ, – Что ты меня опять сватаешь! И вообще, может быть, он не на меня смотрит, а на тебя!

– Скажешь тоже, на меня! А то я слепая и не вижу! Знаешь, Лизка, ты не обижайся, но вот такое унылое лицо еще никого не привлекало. Я понимаю, что досталось тебе от жизни, но нельзя жить прошлым и воспоминаниями, у тебя вся жизнь впереди. Вот зачем ты Виталия отпустила? Мало ли, что там его бывшая жена хочет его вернуть, он не вещь какая-то, у него и свои желания есть. Она попробовала новой семьёй жить, ничего не получилось, и она решила вернуться обратно. А ему такого шанса она не хочет дать? Я вот что думаю, если сейчас Виталий узнает, что его перевод – это её рук дело, и её отца… ни к чему хорошему это не приведёт! Жаль, что она сама этого не понимает! И вот лично мне она сама безразлична, а Виталия жаль. Человек он хороший, справедливый и принципиальный! И если всё откроется, то он не простит ей этого… А ты его этой Марине на блюдечке, с голубой каёмочкой подала.

– Я его отпустила не ради неё, – ответила Лиза, – И даже не ради него самого, а ради себя. Если бы я хотела быть с ним… то это давно бы сложилось само собой.

– Ты права, хоть это меня и не радует. Ты сама не пускаешь никого в свою жизнь. И это очень плохо. И кстати, я что тебе хотела сказать, – Наташины щёки залились лёгким румянцем, – Не обрадует тебя такая новость. Юре предложили работу в Перми, и жильё от завода… Мы посоветовались и решили согласиться. Всё же город. А здесь, у нас… много что говорят. Поговаривают, что какие-то перемены будут и на кожевенном, и вообще. И вот мы подумали, пока у нас одна Шурка, мы хотя бы в заводском общежитии пожить сможем, а там, может быть, и квартиру дадут, дом строится от завода, пятиэтажка.

– Правильно вы решили, – кивнула Лиза, – Хотя ты права, я, конечно, не представляю, как вообще я тут останусь без тебя. Но всё равно, если у Юры такие перспективы там, то и нечего тут сидеть. А мама твоя? С вами поедет или здесь останется?

– Здесь, конечно, разве её вытащишь, – вздохнула Наташа, – Да и Юрина мать тоже говорит, вы мол поезжайте, а мы уж тут останемся. Дом, хозяйство… разве они оставят.

– Вот и хорошо, будет к кому в гости в Пермь поехать! – Лиза обняла подругу, хотя на душе у неё было невесело, но она была искренне рада за Наташу.

Осенью Фёдор Голобец стал первоклассником. Лиза стояла в толпе родителей и смотрела, как её сынок, немного растерянный и в то же время счастливый, стоит в стройном ряду нарядных ребятишек с букетами и ранцами в руках.

Как-то незаметно повзрослев, Федюнька из малыша превратился в очень старательного школьника, ответственного и умного. Уже через две недели с начала обучения Лизу пригласила в школу Федина учительница Людмила Алексеевна. Мальчик так разволновался, отдавая матери записку от учителя, что Лиза поспешила успокоить сына:

– Ну что ты, я же знаю, что ты у меня умница, почему ты думаешь, что учитель зовёт меня, чтобы пожаловаться на тебя!

– Потому что она родителей Мити Егошина тоже звала, когда он разрисовал стену в классе, – нахмурившись, ответил Федя, – Мамочка, честное слово, я ничего не делал плохого!

– Я в этом уверена, не волнуйся, – Лиза прижала к себе сына, – И я всегда буду на твоей стороне… даже если ты что-то и натворишь!

– Правда?

– Конечно! Я верю, что ты никогда не сделаешь ничего плохого, и на все поступки у тебя будут причины. И ты всегда сможешь мне обо всём рассказать.

Лиза оказалась права, учитель позвала её вовсе не за тем, чтобы пожаловаться на Мишину учёбу или поведение.

– Елизавета Владимировна, я вас пригласила по такому поводу… Ваш сын практически один из класса, кто умеет писать, читать и считать. Как я понимаю, вы с ним основательно занимались дома?

– С ним занимается моя мама. Кроме чтения и письма они еще языки начали учить, французский и немецкий, на мой взгляд, весьма успешно.

Учительница уважительно и с интересом взглянула на Лизу, сама она была не из местных, только год назад приехала в Бобровку с мужем