Мама знает лучше - Ария Тес

Это баста, карапузики.

У меня опускается забрало.

Не знаю. Может быть, я боялась попасться охране. А может быть, втайне надеялась именно на такой исход, но с собой я взяла шокер, который тут же использую.

Достаю моментально, еще до того, как этот мудак рот свой паршивый откроет, потом прикладываю и бью. Под ребра.

Наверно, его никогда не шарахали током. Ну, конечно, никогда. Кто по доброй воле отвергнет внимание нашего королька? Никто, вы верно мыслите, господа. Не в этом городе. Не-а. Ну, и, наверно, все дело в том, что заряд тут на самом деле мощный. Да, в этом тоже все-таки дело, ведь Алексей моментально становится похож на соляной столп. Он замирает, но его трясет, а потом он падает.

Я кровожадная, если получаю от этого удовольствие?

Скорее всего, да. И дело тут не в стрессе, который долбанул меня из-за случившегося. На самом деле, что-то подобное я себе представляла миллион раз, пока лежала и старалась не рыдать и не нервничать, вынашивая нашего ребенка. Пока он появлялся на светских раутах местного разлива с этой сукой под боком.

Да, я кровожадная. И жестокая. Но, сука, так обидно! Что ему даже вполовину не так больно, как было мне когда-то. Даже вполовину!

Резко присаживаюсь к Леше на корточки и еле сдерживаю порыв снова не шарахнуть его током, а вот слова сдержать не получается. Шиплю.

— Слушай меня сюда, ты, кусок упакованного в Армани дерьма, — шумно втягиваю воздух в грудь, не отводя глаз от ошарашенного бывшего, — Это была последняя капля, ты меня понял?! Последняя! И теперь…на вашем месте я бы бежала и пряталась, потому что я вас всех, блядь, уничтожу. Ты понятия не имеешь, с кем твоя ублюдская семейка связалась, но вы уже не развяжетесь! Готовься. Скоро я приду и отниму у вас все. Клянусь, чтоб мне сдохнуть на этом месте! Я. Вас. Уничтожу!

Также резко встаю. Адреналин бьет миром прямо в глаза, делая из него яркие, пиксельные вспышки. Поэтому я не могу сдержаться снова: пинаю его по бедру достаточно сильно, чтобы он взвыл, а потом быстро поворачиваюсь и также быстро сваливаю. Подальше.

В моем кармане все еще есть нож. И мне еще сильнее хочется его использовать…

***

Я не шутила. Все приколы закончились, и теперь только вперед.

Еду быстро. Нарушаю правила — плевать. Я мчу, как Безумный Макс. Под задницей рычит моя машина.

Это конец.

Я больше не могу терпеть.

Меня на помойку? Потом на дыбу? Бабулю довести и в могилу? А его в огонь, да? И так до бесконечности! Прав был Сема: один раз позволишь, эта Сансара никогда не порвется сама. Она будет крутиться до конца времен, пока ты будешь стоять и говорить: я ничего не могу сделать!

Но это не так. Я могу. И я сделаю.

Резко останавливаюсь у гостиницы и бегом мчу внутрь. Там до своего номера. Я знаю, что Григорий встает рано, поэтому не удивлена, что когда я попадаю в гостиную, то сразу вижу его могучую спину. Он пьет кофе и читает новости на планшете. Как всегда.

— Григорий!

Выпаливаю так скоро, что он вздрагивает всем телом. Потом открывает рот, чтобы, наверно, пошутить? Да? Он скажет сейчас: мол, Аури, можно меня не пугать? Ты сумасшедшая девчонка! Но почему-то не говорит ничего.

Его взгляд моментально становится серьезным и стальным. Большие брови падают на глаза. Смотрит пристально, но недолго, оббегает быстро мою одежду — все понимает. Я буквально вижу эту цепочку, которой требуется всего каких-то полминуты, чтобы сложиться воедино.

— Что случилось?!

Я рассказываю ему все: о пожаре, о ранении, о том, что здесь Семе никто не поможет. Я прошу его помочь. Он может. Он генерал. Не факт, конечно, что согласиться из-за неизвестного юноши напрягать свои связи, поэтому я убеждаю его, что все оплачу, но Григорий резко поднимает руку и цедит.

— Рот закрой.

Тушуюсь. Сжимаюсь. Закрываю.

Передо мной генерал во всей своей красе, который берет паузу на раздумья, но она снова короткая и быстрая.

Через пару мгновений он кивает.

— Я договорюсь в лучшей клинике и организую транспортировку.

— Правда? Спасибо-спасибо-спасибо!

Я нападаю на отчима с объятиями.

Черт.

Это у нас впервые, если не считать момента, когда мы только познакомились, но тогда было что-то нелепое и очень кособокое. Сейчас я отдаю всю свою душу, и, кажется, генерал тает.

Совсем немного, но я вижу, когда резко отстраняюсь и хочу извиниться за глупый порыв — его глаза теплеют.

— Не благодари, — отвечает он мягко, потом откашливается и восстанавливает голос до серьезного, — Но если все так, как ты сказала…Мы должны поехать в больницу и смотреть, чтобы твоему другу ничего не вкололи.

— Вкололи?...

— Если он еще не умер, а его смерть кому-то нужна, то они сделают все, чтобы ее получить.

Я резко расширяю глаза и столбенею. Честно? Об этом я совсем не подумала, и Григорий это понимает.

Он встает, кивает и говорит.

— Поехали.

— Ты…со мной?

— Естественно, я поеду с тобой! Хочешь, чтобы я отпустил тебя одну?! Даже не думай!

Ловлю что-то странное в его голосе, но понять не успеваю — ситуация слишком острая и опасная. Я концентрируюсь совсем на другом: на Семе.

Киваю.

— Поехали, там его сестра, но она ничего не сможет сделать, если что-то случится.

— Я смогу.

— Верю. И…все-таки спасибо.

— Не благодари. По пути позвоню своему старому другу и обо всем договорюсь.

— Стой, а как же мама?

— Когда она проснется — даст знать. Пошли.

Мы выходим из номера и быстро следуем до лифта, а потом и до холла. На парковку, где стоит его машина, и до больницы.

Идем по коридору рядом. Григорий все это время разговаривает по телефону, иногда что-то уточняет у меня. Я, как могу, стараюсь помочь, хотя по факту от меня здесь пользы мало. Я не врач и точно ничего не могу сказать.

А вот глаза у меня видят отлично, и я вижу. Сразу вижу и чувствую, что что-то не так.

В палате открыта дверь, а в ней собрался какой-то консилиум: один незнакомый, мужской голос. Второй — голос Алины. И глава — это Антонина Семеновна.

Ну, конечно.

Куда же без нее?

«Палата номер шесть»