Бессердечный - Элси Сильвер

Папа-медведь во мне рычит от услышанного. Моя сторона защитника. Та, которую я оттачивал десятилетиями. Я провожу рукой по ее шее, потирая большим пальцем точку, где нащупывается пульс, и ловлю ее ярко-зеленый взгляд.

– Иди. Увидимся дома. Я справлюсь.

Ее голова слегка наклоняется в ответ на мое прикосновение. А потом она кивает.

Я смотрю несколько секунд, как она уходит, а Люк прислоняется к ней, словно она – самая утешительная вещь на свете. Я рассеянно думаю, как он воспримет ее уход, когда снова начнутся занятия.

Скорее всего, плохо.

Интересно, как я восприму ее отъезд в следующем месяце?

Наверняка тоже плохо.

– Этой вашей Уилле нужен поводок, – фыркает мама из-за моей спины.

Моя грудь вздымается, когда я обращаю внимание на крашеную блондинку напротив меня.

– Бетти, мне нравится думать, что я джентльмен, но я скажу тебе только один раз. Не смей произносить ее имя таким тоном. Вместо этого давай поговорим о твоем ребенке.

Ее наманикюренная рука падает ей на грудь, и она отступает назад, как будто в возмущении.

А я, кстати, только начал.

Уилла, может, и сводит меня с ума. Может быть, она и заслуживает небольшой отпор, но если Бетти думает, что именно она будет давать ей отпор, то она ошибается.

Хотя Уилла кажется сумасшедшей сумасшедшей – в конце концов, она только что столкнула ребенка в бассейн, – но чем больше времени я провожу с ней, тем больше мне кажется, что она – моя сумасшедшая.

* * *

Когда я возвращаюсь, дом пуст, и это меня вполне устраивает, потому что я иду на кухню, достаю любимую бутылку бурбона и делаю большой глоток, после чего кладу ее обратно в шкаф и упираюсь ладонями в стойку.

Я найду Уиллу и Люка после того, как переведу дух и разберусь со своими мыслями.

Опустив голову, я пытаюсь избавиться от образа Люка, борющегося под водой.

Мой разговор с Бетти был довольно сдержанным. Это маленький город, и в нем можно сжечь не так много мостов. Все равно все будут говорить об этом. Особенно после того, как Уилла ушла.

Я качаю головой при воспоминании об этом. То, как она назвала ее Банни, даже после того, как Бетти меня поправила… У девчонки есть яйца, надо отдать ей должное. Особенно после того, что произошло утром.

Звуки восхищенного хихиканья привлекают мое внимание к открытому кухонному окну, выходящему на заднее поле, где сложены первые тюки сена. Когда я вижу вспышку медных волос, то понимаю – они там.

Играют. Смеются. Закрываю глаза и слушаю их.

– Готова или нет! Я иду! – кричит Люк, задыхаясь.

Это прекрасно.

Я улыбаюсь про себя, а затем открываю глаза, понимая, что единственное место, где я хочу быть сейчас, – в поле вместе с ними, даже мертвецки уставший после целого дня работы и драм с мамашей из маленького городка.

Через несколько минут я вхожу в огромное сооружение, похожее на лабиринт, выстроенный из больших круглых тюков. Темные проходы между ними такие узкие, что я едва могу пройти.

– Я слышу, как ты хихикаешь, маленький гусь.

– Гусь? – кричит он.

– Глупый гусь! – восклицает она, и ее голос снова становится легким и певучим, как в нашу первую встречу, и все следы прежнего беспокойства исчезают.

Сначала я сталкиваюсь с Люком, выслеживающим Уиллу с серьезным выражением лица. Он тут же прижимает палец к губам, давая мне знак замолчать, как будто он только что не сообщил о своем местонахождении, окликнув ее.

Пригнувшись, я быстро обнимаю его, желая почувствовать биение его сердца, легкое дыхание и его пухлую щеку, прижатую к моей щетинистой щеке.

– Я люблю тебя, дружище, – шепчу я, расчувствовавшись.

– Я тоже тебя люблю, папа. – Он хлопает меня по спине. – Но из-за тебя я проиграю.

Я хихикаю. Я уверен, что Уилла в курсе, где он. Но он не знает, что сможет поймать ее, только если она сама этого захочет.

Это кажется безумием, когда-то я думал, что она не сможет обеспечить его безопасность, а теперь она сделала все, что могла, чтобы доказать обратное. Конечно, няни и сиделки всегда следили за ним, но я не знаю, стали бы они защищать его так же, как это сделала Уилла сегодня.

Так же, как поступил бы я в той ситуации.

– Я пойду в ту сторону, может, мы сможем разыскать ее вместе. Разделяй и властвуй.

Он качает головой.

– Ага, ага. Это хороший план.

Я быстро ерошу его волосы и целую в макушку, после чего он поворачивается и убегает. Я знаю, что нам нужно поговорить о том, что произошло сегодня, но сейчас не время. Я уверен, что все прояснится, когда я буду укладывать его в постель.

Я поворачиваю к тюкам и направляюсь в противоположную сторону, сухие острия колосков сена царапают руки, пока я двигаюсь к центру конструкции в поисках Уиллы.

Вокруг меня раздается топот маленьких ножек – это Люк пробирается вверх и вниз по рядам. Здесь все ощущается острее, сено обеспечивает некую звукоизоляцию, уединение. Стены касаются меня. Запах успокаивает.

Тут пахнет ностальгией. Я возвращаюсь в те дни, когда мы с Бо гонялись здесь за Реттом и нашей младшей сестрой Вайолет. То же самое поле и все остальное.

Справа от меня мелькает вспышка. Дневной свет на мгновение исчезает и вновь пробивается. Я поворачиваюсь и иду следом, зная, что теперь я точно ее поймаю.

Широкими шагами я сворачиваю вправо и вижу, как она осторожно крадется.

– Ред, – шепчу я.

Она поворачивает голову в мою сторону, ее глаза сверкают.

Что ж, если на то пошло, Уилла Грант – та еще дрянь, ведь она вваливается в мою жизнь и усложняет ее, даже не прикладывая усилий. И выглядит при этом довольной собой.

Обернувшись через плечо и подмигнув, она убегает.

И во мне оживает что-то первобытное.

Я следую за ней.

Люк находится по другую сторону тюков, и, хотя я не могу сказать, что забыл о нем, сейчас все мое внимание полностью приковано к Уилле.

Я бегу настолько быстро, насколько это возможно в тесном пространстве, мой разум сфокусирован на ней. Я вижу только ее, а слышу лишь пульсирующую в ушах кровь.

Уилла снова сворачивает, и до меня доносится ее негромкий смех, когда она оглядывается и понимает, что я нагнал ее.

Один поворот налево – и она направляется в сторону Люка. И хотя я сказал ему, что помогу ее поймать, правда в