Вечное лето - Кейси Эшли Доуз

– Не переживай, все будет нормально. Не надо тебе напиваться.

– Ладно, – говорю скорее механически, – ладно.

И ложусь обратно спиной на стол. Нервишки начинают подшаливать, потому Рамос не спешит перейти непосредственно к сути дела, а пытается меня хоть немного расслабить, хотя сомневаюсь, что это возможно.

Он проводит руками по моему лицу, шее, медленно опускаюсь к груди. Вновь целует и просит меня не нервничать и не бояться.

– Я не нервничаю, – говорю я, – и не боюсь.

– Хорошо, – мурлычет он в ответ, но все мои мышцы напрягаются, когда теперь его плоть касается непосредственно моего самого уязвимого места.

– Все будет нормально, – повторяет он мне, а в следующее мгновение я чувствую острую боль там, где раньше никогда не ощущала. Закусываю губу, чтобы подавить болезненный стон, и сжимаю руки в кулаки.

Едва он входит в меня, как вновь склоняется ко мне и прижимается к губам.

– Ты в порядке? – уточняет он.

– Да, нормально, – едва разжимая зубы, говорю я.

– Боль ненадолго, – заверяет он, – скоро все пройдет.

Однако когда он начинает медленно, с излишней (как кажется вначале) опаской делать поступательные движения, она лишь нарастает.

Он мягко кладет мои сомкнутые ладони себе на шею, и теперь я сцепляю их в замок уже на нем. Но, что бы Сантино мне ни нашептывал, расслабиться не получается. Это физически невозможно.

Тогда он опускается уже не на ладони, а локтями на стол, тем самым полностью сливаясь с моим телом. Его горячая грудь прижата к моей, а лицо уткнуто в ложбинку между шеей и ключицей. Я чувствую правым ухом его горячее учащенное дыхание.

Опять напрягаюсь, уже думая, когда же все это закончится или хотя бы заиграет другими красками, когда он произносит слегка сбивчивым голосом:

– Я люблю тебя, Анжи.

Впервые. Сантино говорит мне это впервые.

Даже боль вроде как отступает место удивлению и приятному чувству, когда я слышу наконец эти слова. Улыбаюсь:

– И я тебя люблю.

Он аккуратно целует меня в плечо. Останавливается и слегка приподнимается, чтобы увидеть мое лицо.

– Только ты или без тебя, – повторяю ему его же фразу, – я выбираю первое.

Он улыбается и приникает к моим губам.

Глава 6

1

Чем ближе становится дата выпускного, тем больше я переживаю, но решение проблемы озаряет меня совершенно неожиданно, когда я на это даже не надеюсь.

Совсем не обязательно огорошивать друзей новостью о моих отношениях именно на выпускном. Когда мы в платьях или костюмах, когда все наши мысли заняты предстоящим торжеством, удачными фотками или аттестатами. Это вызовет неловкость, никто не будет знать, как сейчас вести себя с Сантино, и получится ужасно – вот чего я боюсь.

Но теперь знаю, как это предотвратить. Они должны появиться на выпускном уже перезнакомленные. Хотя бы Кэти и Бред. Мое совершеннолетие 18-го июня. Еще в мае я решила, что перенесу день рождения на первые выходные после выпускного.

Это логично, 18 июня – это два дня до выпускного. Все заняты прическами, платьями, парой и мысли точно не обо мне, негаданном имениннике, что свалилась на их головы.

Но теперь я вижу день рождения как отличный повод собрать вместе Кэти, Бреда и Сантино. Неловкое молчание, которое неминуемо повиснет в первое время, придется на день рождения, а на выпускном я зато этого избегу.

Мысль кажется мне такой идеальной, что весь день я хожу счастливая и мама даже удивляется, какая это такая шлея попала мне под хвост. Даже спрашивает, не пришел ли уже результат за последний экзамен, но нет. Пока я знаю результат только за математику – 91 балл.

Мы с мамой прыгали до потолка, как чокнутые, когда узнали. Мне всегда хорошо давалась математика, но даже в самых смелых мечтах я не представляла цифру больше 85. Признаться, мне повезло с парой заданий – они были легкие.

Когда я приглашаю Кэти с Бредом на свой день рождения (в кафе), они немного изумляются, что я изменила планы и все-таки решила праздновать до выпускного, но в конечном счете, конечно, радуются и соглашаются.

С Сантино же немного сложнее – он чувствует меня несколько тоньше, к тому же усугубляет ситуацию то, что Кэти я приглашала по телефону, а его приходится вживую, потому что мы видимся каждый день.

И было бы довольно глупо звонить утром и звать на день рождения, когда в обед мы уже пойдем гулять.

Выслушав, он скептично изгибает бровь:

– Что ты задумала?

– Отпраздновать совершеннолетие, – невинно хлопаю я глазами.

– Ты поняла, о чем я.

Я тут же хмурюсь. Знаю, что ему не понравится, что я нарочно делаю днюху сейчас из-за него, чтобы мои друзья с ним притерлись и не было неловкостей на выпускном. Опасаюсь, что его это может даже взбесить.

– Хочу… чтобы ты познакомился с моими друзьями… чуть раньше, – вывожу пальцем узоры на столу.

– Ты хочешь, чтобы я им понравился, – мрачно констатирует он, – и чтобы на выпускном не было фигни, так?

Я вздыхаю и поднимаю на него глаза:

– А разве это плохо? Я просто хочу, чтобы всем было хорошо. Разве тебе самому будет в кайф, когда мы будем стоять рядом с ними и молчать?

– Мы можем не стоять рядом с ними.

– Они мои друзья.

Теперь недовольно вздыхает он. Он ничего не имеет против Кэти и Бреда, но, видимо, осознает, что едва ли им понравится таким, какой есть.

– Я просто хочу, чтобы мы… собрались, непринужденно поболтали…

– Анж, ты знаешь, что это ничего не изменит, – сухо замечает Сантино, глядя на меня, – скажи прямо, чего ты хочешь.

Я молчу и сжимаю губы.

– Мы оба это и так знаем, – так скажи, в чем проблема? – злится он.

– Да! – фыркаю я. – Да-да-да. Я хочу, чтобы ты произвел на них хорошее впечатление, чтобы ты им понравился, потому что ты умеешь это делать. Ты умеешь располагать к себе людей, если захочешь. Ты очень… классный. У тебя это клево получается. Они будут от тебя в восторге, если ты этого захочешь!

– И ты хочешь, чтобы это я делал на твоем дне рождении? – уточняет он. – Нравился твоим друзьям? Желательно, очень сильно.

Понимаю, что мое желание и правда немного оскорбительное. Представляю свою реакцию, если бы Сантино мне сказал: «Ты знаешь, Анж, мои друзья немного другие, и такой, какая ты есть, ты им вряд ли приглянешься. Но я так хочу, чтобы вы подружились, – так что не