Как упаковать любовь - Ирина Редная

И, чтобы хоть как-то её разрушить, я ляпнула первое, что пришло мне в голову:

— Михаил, сделать вам кофе?

В голове заиграла тревожная сирена: серьёзно, Анна? Это твоя лучшая идея? Но, увы, слова уже вылетели, и, кажется, даже сделали пару кругов почёта по офису.

Сегодня определённо день флешбэков. Потому что последний раз я так мандражировала при виде мужчины где-то в районе старших классов. И то, когда меня вызвали к доске, а у доски стоял физрук.

Но Михаил… он вызывал не страх. А что-то вроде первобытного трепета. Такого, каким, наверное, обзаводишься, когда вдруг оказываешься в одной комнате с былинным героем.

— Заманчивое предложение, но у меня есть идея получше, — Михаил всё ещё не отрывал от меня взгляда.

И если честно, у меня начинало закрадываться подозрение, что у меня что-то на лице, и подмывало скорее проверить это в зеркало.

Он повернулся к Алексею:

— Лёха, ты же не против, если я украду у тебя сотрудницу на часок-другой?

— Что? — спросили мы с Алексеем почти хором, в полном унисонном замешательстве. В любой другой ситуации мы бы посмеялись над такой синхронностью, но сейчас... Не до смеха.

— Но у меня же… работа, — пробормотала я, делая слабую попытку сопротивления, чисто для формы. Ну, чтобы потом совесть не упрекала.

— А это и будет работа, — с абсолютно обезоруживающей улыбкой сказал Михаил. — Деловой обед. Обсудим дизайны, планы на будущее, перспективы. Всё по-взрослому.

Я покраснела, как школьница на линейке, когда директор похвалил её перед всей школой. На щеках снова запылал румянец, и, судя по взгляду Ирины, за это мне в аду уже готовят отдельный котёл — с фитнес-меню, разумеется.

Она стояла у своего стола с губами, поджатыми настолько, что могла бы ими резать стекло. И вот тут меня слегка накрыло… злорадством. Ну таким маленьким, уютным, как пледик из кармы.

Что, Ирина, сначала ты территорию метила, а теперь не нравится, что этот "горячий викинг" делает реверансы в мою сторону?

— Нууу… — протянула я, повернувшись к Алексею с глазами "а можно, а можно?". — Я пойду?

Он посмотрел на меня. И я посмотрела на него. Мы буквально застыли в этом "глаза в глаза", будто в финале какого-то мелодраматического сериала. Но в сериале он бы наверняка сказал: «Никуда тебя не отпущу!», — и поцеловал бы меня на фоне медленно падающих титров.

Но вместо этого он просто закрыл глаза и вздохнул:

— Да, конечно. О чём речь…

— Ну вот и отлично! — Михаил довольно хлопнул в ладоши, как будто только что поймал золотую рыбку. Потом подал мне руку, галантно и с налётом театральности.

Ну, теоретически я должна была облокотиться на него и пройти к двери, как дама в романе XIX века. На практике — мне пришлось практически подтянуться, чтобы дотянуться до его локтя.

На бегу я схватила свою сумочку, почти выронила плащ, а когда Михаил приоткрыл мне дверь — чуть не врезалась в косяк. Грациозность уровня: "обе ноги левые, зато танцор с душой".

Он что-то говорил — про ресторан, обстановку, блюда… Но всё это доносилось до меня словно сквозь вату. Потому что я очень чётко чувствовала на себе два взгляда. Один — острый, как шпилька для волос. Второй — такой тяжелый, что казалось, мог бы остановить поезд.

И вот, когда мы уже почти вышли, меня накрыла мысль: а не совершаю ли я сейчас какую-то очередную глупую, и совершенно непоправимую ошибку?

Глава 30. Анна

— Ты серьёзно? Что он сказал?! — я уже давилась смехом, держась за живот, потому что у меня буквально не оставалось сил смеяться.

Сидели мы с Михаилом в милом ресторанчике с плетёными стульями, открытой кухней и официантами в беретах — такая нарочитая попытка заведения быть «по-парижски», но всё равно уютно. И вот я, абсолютно потеряв контроль, заливаюсь смехом так, что уже вижу, как за соседними столиками начинают вертеть головами. Кто-то явно возмущён, кто-то, наоборот, улыбается, будто мы сейчас устроим стендап.

— На полном серьёзе, — подтвердил Михаил, весело наблюдая за моей истерикой. Его глаза смеялись вместе со мной, а за густой бородой я могла поклясться были ямочки.

— Подожди, подожди… Алексей был в одном носке?

— Ага, в одном носке, в трусах и с полотенцем на плече. Этот умник — пасынок какого-то прокурора — решил, что если он споткнулся и расквасил себе нос в спортзале, то обязательно должен найти виноватого.

И, разумеется, решил, что это не он виноват, а я как владелец спортзала. Стоит кровь по морде размазал и глазками крысиными сверкает.

Я захихикала, уже предвкушая развязку.

— Ну и? Алексей что?

Михаил поднял палец, как профессор:

— И вот Леха, стоя с мокрой головой и в носке, выдает:

«Причинение ущерба произошло по вашей вине вследствие нарушения установленных правил эксплуатации оборудования, в связи с чем возможный вред, причинённый вашему здоровью, подлежит отнесению на ваш риск и не влечёт за собой ответственности со стороны владельца оборудования и организации».

Я уронила голову на стол.

— Прямо вот так и сказал? Не… ну он бесстрашный.

— Вот буквально. Я рядом стоял и мысленно подбирал адвоката. Думал, ну всё, за оскорбление светского льва сейчас полетит заявка на оскорбление чувств прокурорской семьи. А Лёха даже глазом не моргнул.

— Господи, это же гениально, но чертовски безрассудно по сути!

— Вот такой он, ага, — откинулся в кресле Михаил и потянулся за своей чашкой. — Всегда был ходячим юридический справочник с лицом, на котором написано: «Не связывайся, я за словом в карман не полезу».

Я покачала головой и сделала глоток своего рафа, чувствуя, как аромат ванили и теплого молока немного приглушает пульсирующее чувство приятной неловкости. На фоне заиграла какая-то популярная песня — название я, как обычно, не вспомнила, но плечи уже сами начали чуть раскачиваться в такт, будто у них отдельная жизнь.

— В общем, вот так мы и познакомились, — развёл руками Михаил, откинувшись в кресле. — И с тех пор Лёха регулярно ходит ко мне в зал. На халяву, естественно…

— Ага, вот оно как работает: тренировки по блату, — хихикнула я. — А я думала, мужчины обычно становятся друзьями после того, как напьются или подерутся. Ну или один другому жизнь спасет.

Михаил рассмеялся — глубоко, спокойно, так, что у меня по рукам пошли мурашки. Голос у него был низкий, чуть с хрипотцой.

— Да в чём-то ты права, — ухмыльнулся он. — Только мордобой был не между нами. Это у того придурка с пола. А Лёха, можно