Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио

– Это точно. Давай теперь за тебя.

– Дама пьёт за меня? И за что именно?

– Ну…

На ум приходит глупое выражение, которое любила повторять одна моя коллега – «чтобы член стоял и деньги были», я, конечно, это не говорю, но прыскаю в ладошку.

– Что?

– Ничего. Не важно. Я пью за…за то, что у тебя такая замечательная бабушка.

– Неожиданно, – усмехается Харди, а я смотрю на него и понимаю, что сейчас сотворю какую-нибудь глупость.

– За то, что у тебя такой…

– Что?

– Не что, а кто. Сын. Хороший.

– Да, хороший, с хорошим вкусом. Если бы не он, то…

– Да! – вспоминаю как мы впервые встретились, – Еще за твоего дебильного друга, которому не понравилось, как мы с Адой вели себя в кафе.

– Он не друг, потенциальный поставщик, с которым я точно не буду иметь никаких дел.

– Почему?

– Догадайся, – снова эта наглая ухмылочка, которую хочется стереть, и я машинально поднимаю руку к его лицу, дотрагиваюсь до губ.

Мягкие, сочные. Вкусные.

Мы быстро допиваем шампанское и уже в следующую секунду целуемся.

Жадно. Как в первый или последний раз.

Боже, Надя, это же безумие!

И плевать…

По ходу вопрос с ночёвкой я решила…

Или?..

Глава 35

– Может, сначала еще раз позвоним?

– Звоните.

Пожимаю плечами, поворачиваюсь к Алексею. Выражение его лица надо видеть.

Да, да. Я решила всё-таки открыть эту злосчастную дверь. И будь что будет.

Ну, то есть… Ада прекрасно отнеслась к тому, что я ночую у неё. Она не против.

Да и Харди тоже. В машине я слушала его горячий, страстный шепот:

– Слушай, знаешь, я не ханжа ни разу. И без предрассудков. Поэтому мне по хрену что в квартире помимо нас будут еще наши дети. Ты поняла? Они не маленькие.

Я поняла. Я тоже не маленькая. И не ханжа.

И я бы занялась с ним сексом.

Но почему-то так захотелось просто взять и открыть эту дверь!

Гусаров что, охренел в край? Он что там себе позволяет?

Если он там с Ларой закрылся – это вообще пипец. Это я даже не знаю, как назвать приличным словом.

– Уверена? – это спросил Харди, когда я попросила его найти слесаря.

– Более чем.

– Боишься меня что ли?

– Может, я хочу захватить плетку и смазку? – отвечаю зубы сцепив.

Самое обидное, что ни плётки, ни смазки у меня отродясь не было. И так хочется купить! Просто руки чешутся!

И еще страпон, еще бы знать, как им пользоваться. Хотя, думаю, наука-то не хитрая.

В общем, разозлил меня, Серёженька, не на жизнь, а на смерть.

Поэтому – слесарь, инструменты, сломанная к хренам дверь. По фигу!

Главное, что дочь пока сидит в доме у своего Тёмы, то есть у моего Харди.

И пусть пока сидит.

Длинный протяжный звонок. Один. Еще один.

Не выдерживаю. Подхожу к двери и луплю ногой со всей дури, спиной повернувшись каблуком, как норовистая кобыла копытом.

– Эй, соседи, чего шумим?

Ну, конечно! Кто еще выползет! Валентина Елисеевна. Нет, я понимаю, что не права, время уже позднее, все спят. Но что я могу сделать?

– Вечер добрый. Дверь открываем.

– А кто там? Полинка что ль уснула? Или не одна? Я тут видела, что она…

– Полина у моей подруги. – резко обрываю, смотрю так, чтобы сомнений не возникало, за сплетни буду карать.

– Да? А кто тогда? Серёженька что ли? А я слышала, да, кто-то к нему приходил, какая-то…

– Валентина Елисеевна, вам больше всех надо? Закройте дверь, пожалуйста. Сейчас будет шумно.

Но шумно не получается, потому что я слышу возню с той стороны.

Любопытная соседка, конечно, никуда не исчезает.

Хорошо, что, по сути, она у нас в подъезде одна такая, возрастная, сплетничать ей не с кем. Но ведь может и в домовой чат написать, с неё станется.

Господи, все эти чаты – зло! Домовой, родительский, рабочий. Как же раньше-то жили без них, а?

Ну, сидели бабули на лавочке, сплетничали, душевно так было. А сейчас… Иногда в этом чате такая информация…

Мне, например, зачем знать, что к какой-то мадам с пятого этажа постоянно разные мужчины ходят? Я что, завидовать должна чужому счастью? В итоге оказывается, что у мадам массажный салон на дому и ходят к ней исключительно в лечебных целях. Тоже, что ли, сходить?

От радужных мыслей о массаже отвлекает открывшаяся дверь.

И Лариса.

Просто… дно.

– Добрый вечер.

– Добрый?

Прохожу в квартиру, стараясь не задевать её плечом.

Скидываю палантин, ботфорты…

Так паскудно себя чувствую! Просто нет сил никаких.

Что за люди?

Почему вот так надо?

Захожу в спальню, Гусаров сидит на кровати. В домашних штанах.

Пьяный в хлам.

– Надя… Наденька! О, моя Надя приехала… – он повторяет фразу из того самого фильма, который я сейчас ненавижу всей душой и который был сборником наших семейных мемов много лет.

– Приехала.

Выхожу в коридор. Лара стоит в прихожей.

– Тебе особое приглашение нужно на выход или что?

– Может, я квартиру смотрю! – говорит с вызовом, явно пытаясь меня на эмоции раскрутить. Нет, дорогая. Нет.

– Смотри. Только не светит. Квартира – совместно нажитое, будем делить.

– Интересно, как это совместно, если на первый взнос Серёжа сам заработал и потом…

– А вот так, дорогая. Заработал – в браке. А всё, что в браке заработано – общее. Я так-то тоже все время дома сложив лапки не сидела. Поэтому…Всё по-честному.

– В чем же честность, если Серёжа зарабатывал раза в три в четыре больше тебя? И пахал…И что, получается, всё делить? Нет уж. Не думаю, что тебе стоит на что-то рассчитывать.

– А мне, знаешь, как-то фиолетово, что ты там думаешь. Выметайся из моей квартиры, пока я тебя не вышвырнула.

– Ой, Надя, не начинай. Вышвырнет она меня! Там, между прочим, твой любовник стоит. Это тоже, знаешь ли… обстоятельство.

– Знаю. Хочешь, чтобы он мне помог тебя выгнать? Или выставить вас вместе с Гусаровым?

А что, кстати, это мысль! Натянуть на него курточку и пусть катится!

– Напугала, Надюш. Выставит она Гусарова! Да где ты еще такого мужика найдешь, а? Думаешь этот твой, красавчик из соседнего подъезда, он серьёзно? Ой, Надь, да у него столько баб! Ты бы хоть поинтересовалась! Призадумалась, вообще, зачем ты ему нужна!

– В коллекцию, может? Как и он мне? – отвечаю зло, потому что слушать эту суку тошно, да и не должна я её слушать, но уподобляться хабалке и выталкивать её из