Когда оживает сердце - Ханна Бейли

Так или иначе, если перед ужином я мечтал продолжить то, что мы начали в конюшне, то теперь просто хочу поскорее лечь спать.

– Ваши ужины всегда такие… странные? – тихо спрашивает Сесиль, спускаясь по ступенькам.

– Нет.

– Объяснишь?

– Нет, – сердито выдыхаю я.

– Если ты хочешь, чтобы я осталась у тебя, мне надо захватить чистую одежду, – говорит она, когда мы приближаемся к домикам.

– Ладно.

– И еще, – добавляет Сесиль, стоя в дверях, – не желаю проводить вечер с надутым хмырем. Будь добр, к моему возвращению либо прекрати думать о той гадости, которой у тебя голова забита, либо готовься рассказать о ней.

Когда она возвращается, я со злостью пинаю колесо ее машины.

– Пожалуйста, давай без лекций. – Сесиль сует одежду под мышку. – Поменяю я шины, честно!

– Я уже поменял, так что больше никаких лекций.

Вообще-то я думал, она заметила, просто забыла сказать – уж очень суматошными выдались последние дни.

– Погоди, как? Зачем? Я бы сама. У меня есть деньги… Я тебе заплачу, – неестественным голосом тараторит она.

– Тебе нужны были новые шины, а мой знакомый сделал отличную скидку. Ничего особенного.

– Пожалуйста, больше ничего мне не покупай. Для меня это важно. И за шины я деньги верну.

Вечер с каждой минутой становится все хуже. По дороге к домику она не произносит ни слова, и я уже готов сбежать куда подальше. Пусть остается здесь, а я буду нести вахту снаружи. В конце концов, можно попросить Рыжего побыть с ней.

Ага, сейчас.

Я готов доверить Рыжему много ценного, только не женщину, в которую влюблен.

– Объясни, почему ты злишься. Вроде бы доброе дело сделал. – Стащив сапоги, я открываю холодное пиво. – Теперь если ты захочешь уехать, будешь в полной безопасности.

– Я не обязана ничего объяснять!

– Не обязана. Просто хочется понять, что такого страшного я натворил. Большинство людей сочли бы мой поступок крайне милым.

Мягкий диван мгновенно снимает мышечную боль, однако совершенно бессилен против боли в душе. Вот почему мне лучше быть одному. Похоже, мы вернулись к тому, с чего начинали. Озеро еще никогда не казалось таким далеким.

– Я не люблю подарки, ясно? Они кажутся мне ловушкой… или чем-то в этом роде.

– Ловушкой? Замена колес, чтобы ты могла уехать когда и куда захочешь, кажется тебе ловушкой?

– Да не в колесах дело!.. – Она глубоко вздыхает. – Кей-Джей при деньгах и именно деньгами завоевывает людей. Он покупал мне дорогие вещи, а потом всегда тыкал в них носом. Тебе я уже обязана многим, начиная с работы и жилья здесь, на ранчо. Я боялась стать обузой и рвала задницу, чтобы доказать свою полезность. Теперь, когда Кей-Джей снова всплыл в моей жизни, ты позволяешь мне ночевать здесь, сам не спишь всю ночь, подстраиваешь под меня свою работу. Это для меня очень много значит. Теперь еще и шины… Черт его знает, когда бы у меня дошли до них руки. Ты понял это и поменял их. Спасибо. Огромное спасибо. Однако я не хочу чувствовать себя сволочью, если когда-нибудь решу уехать.

– Он манипулировал тобой, потому что такому козлу иначе не заполучить столь невероятной женщины. Я поменял колеса как раз для того, чтобы ты знала – у тебя есть выбор. Если я делаю подарок, то только потому, что хочу видеть тебя счастливой. Никаких скрытых мотивов.

– Ага!..

Лучше бы она мне пощечину влепила.

– Да нет же, Сесиль! Подарок – это просто долбаный подарок. Я не думаю, как использовать его в будущем. Я мог бы купить тебе новую машину, и если бы на следующий день ты уехала на ней отсюда, мне было бы плевать.

Банка из-под пива звякает о дерево журнального столика.

Она молчит, но по выражению лица, которое я не раз видел в зеркале, я понимаю, что творится в ее душе. Она замкнулась и готова отказаться от разговора. А может, и от меня. Наверное, если думать о будущем, прекратить все сейчас было бы правильным решением.

– Не на тебя плевать, конечно. На машину. Хотя я не богач, деньги для меня ничего не значат. Лишь бы ранчо держалось на плаву и мы могли обеспечить всех, кто здесь живет. Включая тебя.

– Ты не обязан заботиться обо мне. Тебе пришлось, когда Кей-Джей пригрозил приехать, но не надо опекать меня постоянно. Я не ребенок.

– Понимаю. Ты через многое прошла без моей помощи. Сейчас я хочу быть рядом, потому что… – Я умолкаю, и окончание фразы повисает в воздухе.

– Так поступают друзья, знаю, но…

– Нет. Потому что ты мне небезразлична, – перебиваю я. – Не знаю, какие у тебя отношения с друзьями, лично я своих не целую так, как тебя сегодня.

То, как на сегодняшний поцелуй отреагировало мое тело, напугало меня до чертиков. Какая там дружба, какой к черту легкий флирт! Я жаждал ее всю без остатка. День, когда она появилась на ранчо, перевернул мою жизнь. Сегодняшний поцелуй перевернул ее еще раз.

– То есть вообще-то ты друзей целуешь? – На ее лице появляется озорная улыбка.

– Господи, женщина! – Я качаю головой и жду, пока она вновь посмотрит на меня. – Черт с тобой, не будет тебе подарков, но деньги за шины я не возьму. Ты на своей машине ездишь по делам ранчо вообще-то, так что это рабочие расходы. Наоборот, ты злиться должна, что работодатель бензин не оплачивает. Шины – ерунда в сравнении с пятьюдесятью центами за каждый километр.

– Заметь, ты сам предложил.

– И не мечтай. А то начну учить тебя водить пикап, чтобы сэкономить.

– Не помешало бы. Когда выпадет снег, на моей машине в город лучше не соваться.

Снег? Она серьезно?

– Со всеми нашими пикапами снежные бури иногда отрезают ранчо от цивилизации на несколько дней.

Пристально наблюдаю за ее реакцией, готовясь к худшему. Саванну здешние зимы приводили в ужас. Конечно, это должно было насторожить меня сразу: если бы мы женились и завели детей, она бы уже не могла каждый год улетать на пару месяцев к сестре во Флориду.

– Черт, вот здорово! Снаружи валит снег, а я сворачиваюсь у огня с чашкой чая и хорошей книгой… Я в деле! Только надо запастись дисками с чем-то кроме «Счастливых дней». Боюсь, моей любви к Фонзи на всю зиму не хватит. О-о! А еще мы можем жарить зефир!

Я буквально давлюсь слюной, слушая о ее потрясающих планах на зиму. Надеюсь, в них и мне найдется место.

– Только