Уроки вежливости для косолапых - Виктория Победа

— Марин, — я больше не слышу насмешки в его голосе, — я действительно не взламывал твой телефон, и замок дверной я тоже не взламывал, все было именно так, как я и сказал. Если тебе интересно, я твоим сообщением был удивлен не меньше, я даже был уверен, что это ошибка и ты точно не впустишь меня в квартиру.

— И все равно приехал? — и зачем я спрашиваю, очевидно же, что приехал, раз сейчас он сидит передо мной.

— И все равно приехал, — кивает, смотрит на меня серьезно.

— Почему?

— Не поверишь, Мариш, — и снова этот шутливый тон.

Закатываю глаза и отворачиваюсь.

— Ладно, не злись, приехал, потому мог и хотел.

— Между нами, правда, ничего не было?

И о чем я вообще? Серьезно? Вот сейчас это так важно?

— Ну почему ничего, ты очень мило обслюнявила мне свитер, когда я пытался тебя переодеть.

Вот сейчас мне очень хочется его стукнуть. Ну неужели нельзя нормально ответить на вопрос? Я же, правда, мало что помню, а этот, получается, единственный, кто в курсе событий.

— Я же серьезно, — вздыхаю, не найдя в себе сил огрызаться.

— Я тоже, — он пожимает плечами, — и нет, я в этот раз я с тобой не спал. Следующий наш секс, Мариш, будет исключительно на трезвую голову.

— Следующего не будет, — говорю как-то не очень уверено.

Он какое-то время молча меня рассматривает, хмурится.

— Давай начистоту, — наконец нарушает повисшую в кухне тишину, — что тебя не устраивает?

— В каком смысле?

— В прямом. Я тебе не противен, это факт, более того, где-то на подкорке сознания ты испытываешь ко мне симпатию, но не хочешь этого признавать. Теперь давай к тому, что тебя во мне не устраивает, по пунктам.

Я ничего не отвечаю, только взгляд отвожу. Что я должна сказать? Он мужчина — и это уже достаточно для того, чтобы я не хотела его к себе подпускать? Потому что властный влиятельный мужик — это последнее, что мне сейчас требуется? Потому что боюсь? Не хочу повторения?

Я понимаю, безусловно, что сравнивать всех и каждого со своим бывшим мужем — нездоровая история, но и не сравнивать я не могу.

В конце концов в прошлый раз я слишком дорого заплатила.

А Буров, он кажется еще более опасным. Прет, как танк.

Возможно в другой ситуации, в какой-нибудь другой, параллельной вселенной, его внимание и напор были бы даже лестны, но в этой реальности я просто хочу спокойствия и безопасности.

— Ты слишком долго думаешь.

— Меня не устраиваешь ты, — выдыхаю тихо.

— Я понял, но пока не понял чем, — уж больно спокойно воспринимает мои слова.

— Тем, что ты мужик.

— Так и ты вроде не по девочкам, — издевается.

— Слушай, — резко встаю со стула, Буров от неожиданности даже равновесие на мгновение теряет, но, к счастью, не падает, — я просто всего это не хочу, мне не никто не нужен, понимаешь, и отношения мне не нужны.

— Да ты просто идеальная женщина, Мариш, правда, секс без обязательств мне с некоторых пор неинтересен, но ради тебя я на время сделаю исключение.

— Очень смешно.

Обхожу его, он не препятствует, подхожу к кофемашине и достаю из шкафа кружку. Мне нужна утренняя доза крепкого кофе, потому что без него я явно не вывезу этот и без того бессмысленный разговор.

— Хорошо, давай серьезно, — подходит ко мне, — начнем с того, что ты сморозила херню, судя по твоей на меня реакции я тебя очень даже устраиваю, но что-то и правда мешает, что-то в твоей голове и я пока не понял что. Я тебя обидел? Сделал больно?

Вздыхаю, нажимаю кнопку и поворачиваюсь к нему лицом.

— Не обидел, не сделал, но наверняка сделаешь.

— Зашибись логика.

Просто опыт.

Вслух я, конечно, ничего подобного не произношу.

— Почему ты сбежала в то утро? — неожиданно переводит тему.

— А надо было остаться на завтрак? — спрашиваю раздраженно.

— Как вариант, по крайней мере мне не пришлось бы тебя разыскивать.

Я замираю с кружкой кофе в руках.

Это еще что значит?

— В каком смысле?

— В прямом, Марин, в прямом, и я уже вижу, какая хрень творится в твоей милой головке, поэтому остановись и послушай: нет, я не маньяк преследователь, мне просто было интересно. Ну и что уж, мне понравилось.

— Ты…

— Давай ты успокоишься, ладно? И вообще, я завтрак заказал, он остыл уже.

— Какой к черту завтрак, ты только что признался, что следил за мной!

— Вкусный, Марин, и я не так сказал.

Глава 28. Взаимные симпатии

Михаил

Я молча наблюдаю за тем, как она ест свою порцию завтрака. Пожалуй, это неприлично, вот так пялиться на человека, который ест, но я ни черта не могу с собой поделать. Мне просто нравится на нее смотреть.

— У меня между зубов что-то застряло? — Мариша нарушает затянувшееся молчание, не скрывая раздражения.

— Да нет, вроде, щас поближе рассмотрю, — нарочно подаюсь вперед и демонстративно щурюсь, будто действительно пытаюсь разглядеть что-то у нее во рту.

— Очень смешно, — все так же недовольно, — может, прекратишь на меня глазеть, или хочешь, чтобы я подавилась?

— Нет, этого я точно не хочу, ты уж постарайся не давиться.

Вероятно, я слегка умом тронулся, потому что кайфую от ее эмоций.

На мою попытку спровоцировать очередную словесную перепалку Марина больше не реагирует, продолжает есть.

Впрочем, и на том спасибо. По крайней мере она не стала демонстративно вываливать заботливо доставленный завтрак в мусорное ведро.

Ну и как эта женщина может не нравиться?

Пока я мысленно восхищаюсь, она доедает свою порцию и собирается встать.

— Сиди, я сам, — торможу ее и, собрав со стола посуду, иду к раковине.

Марина мои действия никак не комментирует, но я хорошо чувствую на себе ее пристальный взгляд. Ощущение, будто спину прожигают лазерным лучом из Санькиной видеоигрушки.

Мою посуду и складываю ее на сушилку.

Слышу за спиной скрип отодвигаемого стула и оборачиваюсь. Марина встает спиной к столу, складывает руки на груди и выжидающе смотрит на меня.

— Что-то не так? — спрашиваю, вытирая руки полотенцем.

— Ну мы позавтракали, как ты и хотел, а теперь, может, объяснишь, что значит тебе пришлось меня разыскивать?

Судя по вновь появившейся собранности и уверенности, Мариша Евгеньевна наконец пришла в себя.

Такая она мне нравится значительно больше. Подхожу к ней, она не двигается с места, только взгляд выдает мимолетную растерянность и секундное желание отступить.

— То и значит, пришлось разыскивать, друга просить, чтобы старые связи в органах напряг.