След Чайки - Броня Сопилка

Направлялись мы в сторону бывшего дома Лины. Только я, если честно, не совсем понимал, что мы там будем делать. Мурхе тоже молчала, не посвящая меня в подробности своих планов, да и были ли они у неё – тот ещё вопрос.

Толпа редела с каждой остановкой, после пятой Лина уже смогла присесть у окна, и мы, отвернувшись от людей, наблюдали за мелькающими мимо светляками, освещавшими тёмную стену туннеля. На пике скорости они сливались в сплошную линию, и снова разделялись перед остановками.

Из чрева гусеницы… простите, из поезда мы вышли где-то через час, и я, наконец-то, сумел разглядеть станцию – это грандиозное подземное сооружение. Мощные своды, украшенные барельефами и лепниной с позолотой и картинами из какой-то совсем незнакомой жизни – странные наряды, скорее свойственные моему миру, и совершенно не похожие на те, что мне встречались сегодня. Почти ничего общего с той старой облезлой станцией под Кантополем. Но, как и там, на стенах под сводами обреталось семь табличек с названием станции на разных языках, из которых я узнал четыре древних. Они гласили «Старый город. Одесса».

«Мы приехали?» – вяло поинтересовался я, не особо рассчитывая на ответ.

– Нет, это только половина пути…

Я так и подпрыгнул на месте: слышит!!!

«Фух, Лин, ну и напугала ты меня, – по моему телу растекалось блаженное тепло, а каждый волосок, казалось, подрагивал, расслабляясь, словно до сих тор они все стояли дыбом. – Больше так не делай… и вообще! – облегчение быстро переплавилось в раздражение: – Зачем ты меня игнорировала? Ладно бы ещё скрывала от ребят мою разумность, но ведь сама же изначально и раскрыла меня, а потом…»

– Не злись, я, правда тебя не слышала. По сути, я вообще мало что слышала. Спасибо Глинни, выручила. Новость меня слегка подкосила. Правда, я раньше не замечала, что Глинн тебя не слышит, верней, слышит, но только через меня. Как я Дайра – через тебя.

«Ладно уж, прощаю. И буду знать, если что», – я вздохнул, и постарался направить мысли в полезное русло.

Итак – мы на полпути к дому Лины. Половину пути, на который она выделяла два дня пешком, мы проехали за час с копейками. И то, кажется, больше стояли на станциях, чем катили между ними.

«А зачем мы тут вышли?»

– Надо пошарить по инфосети, – ответила заноза. – Полагаться на память ребят неправильно. К тому же нужен повод для встречи с родными – если явлюсь просто так, могу не застать никого, могу напугать или причинить неуместную боль воспоминаниями. А может, – она почему-то вздохнула, – прямо в сети выясним всё, не тревожа чужие раны…

Я почуял, что эдак она снова может пасть духом, и сменил тему. Был один момент, вызвавший во мне некоторые сомнения.

«Погоди-погоди, – подумал я, – как давно ты пришла в себя, а?»

Лина очень хитро покосилась на меня и после паузы ответила:

– А с момента, когда загребущие лапки Латики решили тебя приласкать. Оказывается, я невероятно и нелогично ревнива, – глаза моей Занозы при этом искрились едва сдерживаемым смехом, и у меня окончательно отлегло от сердца.

ГЛАВА 7. Искусство жить в Одессе

На очень длинной – снизу верхнего пролёта видно не было – самоедущей лестнице, «эскалаторе» – придумают же словей! – мы ехали вверх, стоя на месте. Странное чувство, хочу я вам сказать. Я даже слезал с плеча Мурхе по брюкам на самый низ, к ступеням, рассмотреть это чудо. Ступени ехали вверх вместе с нами. Они были металлическими, рифлеными и воняли чем-то остро искусственным, отчего я раскашлялся и предпочел вернуться на насиженное место.

Где-то посредине ступени выравнивались, и мы с Мурхе, и довольно небольшим количеством людей пересекали эту площадку всё так же, стоя на месте. Несколько человек соскочили в сторону и ушли в…

«Музей катакомб» – гласила одна из традиционных семи табличек.

Я припомнил, что в Кантополе катакомбы располагались глубже самой станции метро, а здесь, наоборот, выше.

«Не хочешь в музей?» – не то, чтобы мне туда особо хотелось, но было слегка любопытно глянуть, чем отличаются местные катакомбы от Кантопольских. И что вообще можно выставлять в местных музеях.

– Там связь барахлит и сыро. И который год обещают, что верхние пруды вот-вот затопят каты, а следом туда засыплется пара ветхих зданий. Тоже, кстати, музейных.

«И вообще, ты боишься подземелий» – вспомнил я.

– Укушу, Фил…

Неуместные воспоминания об её укусах во сне я погасил шмелиным роем мыслей, и разговор заглох.

Для разнообразия мы вышли не на подземную улицу, вроде той, что осталась в спальном районе под памятным небоскрёбом, а на поверхность. Выход из метро, стоило отойти на десяток метров, скрывался в парковых зарослях, и вообще был оформлен довольно занятно: со всех сторон его веселыми узорами покрывала пестрая цветочная клумба. А над вершинами огромных раскидистых деревьев в небеса вздымались струи фонтанов. И хотя по мощи им было далеко до гейзеров в Кантополе, чудесное хитросплетение струй, словно послушных воле сильнейшего мага, впечатляло.

Лина сидела на бортике у фонтана, болтая босыми ногами в воде. Журчание воды сопровождала тихая мелодия, доносившаяся из фонтана, и казалось, что это поёт вода. Солнце уже близилось к закату, приобретя насыщенный оранжевый оттенок. Здесь, в Старой Одессе, здания его не заслоняли, вздымаясь над землей на три-четыре этажа, не больше. Казалось, мы сейчас на сцене амфитеатра, а роль зрительских рядов выполняли причудливые здания бизнес-центра, за которыми частоколом проглядывали однотипные небоскребы спальных районов. Дымка-оправа отсюда была почти не видна. Впрочем, рассмотреть окружающие Старый город небоскребы удавалось не отовсюду. Почти всё время обзор закрывали раскидистые деревья, гладкокожие платаны, каштаны с кистями колючих мелких ещё плодов, и невысокие, но сладко благоухающие акации.

На душу наползало умиротворение, заставляя забыть обо всех неприятностях, всех труднодостижимых целях, об опасностях, грозящих миру. Наблюдая за игрой поющей воды, я представил, как интересно было бы наблюдать за этим лисичке Юмэ, представил, как они с Хранителями носились бы среди движущихся струй и спорили бы, кто намочит хвост первым. И наверняка Лисс бы жульничал, высушивая свой собственный хвост силой огня.

«Лин, – я вдруг спохватился, – Лин, а как же