Двор кошмаров - К. А. Найт

просто сошел с ума и наша кровь была запятнана. Я не верю, что когда-нибудь узнаю. Я не могу изменить того, что было сделано, Алтея, но я могу изменить будущее. Я могу сделать дворы лучше, и я могу сделать наше будущее лучше. Теперь, вместе с тобой, у нас есть шанс стать лучше. Может быть, наш бог был прав, и нам суждено умереть. Может быть, это взывает к нам из могилы, я не знаю, но мы должны это изменить. У нас не может быть еще одного Двора Нокс. Наша раса не смогла бы этого пережить.

— А как же твоя мать? — Спрашиваю я некоторое время спустя, обдумывая его слова.

— Мой отец убил ее, — спокойно отвечает он. — Он уже разбил ей сердце, и я думаю, что она все равно умирала от этого, но потом он вырвал его. Действительно, иронично, поскольку оно всегда принадлежало ему. Именно это, наконец, заставило меня сделать шаг вперед. Я был зол, так зол, что уступил тьме внутри. Возможно, они правы насчет нашей родословной, потому что после того, как я бросил ему вызов и убил его, я уже никогда не был прежним.

— Но теперь это нет так, Нэйтер. Я чувствую доброту в тебе. Что бы ни случилось, ты заплатил за это и явно сожалеешь об этом.

— Сожаления не воскрешают мертвых, Алтея, — печально отвечает он. — Но ты права. Я стремлюсь к прощению. Это все, что каждый из нас может сделать. Мы никогда не были обязаны быть хорошими парнями; нам всегда предназначалось быть злодеями. Каждый из нас наделен способностью быть таким злым, что даже боги обратили на это внимание, но теперь мы можем выбирать быть лучше, и мы делаем это каждый день, когда просыпаемся. — Он кивает на Азула. — Например, твое обещание ему. Его будет трудно сдержать.

— Я имела в виду каждое слово, — отвечаю я.

—Я знаю, что так и есть. — Нэйтер наклоняется вперед. — и вот почему я знаю, что бы ни случилось, Алтея, это принесет только больше смертей, но, возможно, после смерти наша раса сможет возродиться.

Я надеюсь, что он прав.

— У меня нет никакого пирсинга, — наугад выкрикиваю я несколько часов спустя. Я все еще прижата к Азулу, и мы разговаривали последние несколько часов, пока он спал. Без сомнения, у всех у них есть обязанности, но они остаются и составляют мне компанию. — Кроме ушей, — добавляю я. — Похоже, у вас у всех он есть.

— Ты даже не представляешь, детка, — мурлычет Рив, заставляя меня сесть и посмотреть на него. Он просто подмигивает. — Где ты хочешь сделать пирсинг?

— Я не знаю, но прежняя я никогда бы ничего не проколола, желая вписаться и быть совершенной. Это больше не я. Я чувствую, что мне нужно изменить... что-то. — Я пожимаю плечами. — Наверное, это звучит глупо.

— Вовсе нет, — горячо отвечает Зейл. — Мы все в каком-то смысле переосмыслили себя. У Рива не было никаких татуировок, когда он пришел к нам, а теперь посмотрите на него.

Я выгибаю бровь, и Рив улыбается мне. — Мне нравится боль, детка.

Смеясь, я качаю головой. — Я не знаю. Я вроде как всегда хотела, чтобы мой язык был проколот.

Рив садится с голодным выражением в глазах.

Ликас склоняет голову набок. — Я мог бы это сделать.

Я моргаю. — Мне пирсинг?

Он ухмыляется. — У нас много свободного времени, и Рив позволил мне сначала поэкспериментировать на нем. Не спрашивай его о первых нескольких. — Он морщится, когда Рив стонет. — Но у меня было много лет, чтобы отточить это, так что я могу проткнуть тебе, если ты захочешь. Однако, чтобы это не привело к заживлению твоего тела, мы должны использовать крещеный огненный клинок, что звучит драматично, и это чертовски больно. Я бы посоветовал спросить Рива, но он почти кончил, когда я проткнул его член.

Коналл фыркает, когда Зейл качает головой. Озис придвигается ближе, слушая, но наблюдая за мной.

— Давай сделаем это, — внезапно решаю я.

Ликас кивает и спешит прочь. Мне удалось соскользнуть с кровати, и Азул стонет. Мы все замираем, но он просто переворачивается и утыкается лицом в то место, где я только что была, вдыхая и успокаиваясь. Я направляюсь к остальным, и Ликус возвращается, пинком сбрасывая Рива со стула. Он растягивается на полу, смеясь. Я сажусь и хватаюсь за подлокотники, неуверенная, чего ожидать, но не в силах перестать улыбаться. Я никогда бы не перестала улыбаться раньше, но они правы.

Это новая я, и я могу быть тем, кем захочу.

— Открой рот, Тея, — мурлычет Ликас с мрачным выражением в глазах.

Ухмыляясь, я облизываю губы, наблюдая, как он отслеживает движения, а затем широко открываю рот. Мгновение он просто смотрит на меня, прежде чем встряхнуться и схватить то, что выглядит как очень маленький меч. Я выгибаю бровь, и он почти краснеет.

— Подарок. — Он кашляет. Я сдерживаю смех. — Доверяешь мне? — спрашивает он.

Я машинально киваю и пытаюсь донести свой голос до его сознания. — Делай все, что пожелаешь, — говорит за меня Нэйтер, и Ликас ухмыляется.

— Хорошо, теперь держись. Будет больно, но если ты будешь хорошо себя вести, я уверен, кто-нибудь поцелует тебя за это. Зейл, ты не мог бы помочь. — Улыбаясь, Зейл протягивает руку, и на его ладони пляшут языки пламени. Он отпускает их, так что они погружаются в лезвие, заставляя его ярко светиться.

Кончик меча больше похож на иглу, но когда Ликус хватает меня за челюсть и запрокидывает голову назад, я все еще переживаю. Но я сказала, что доверяю ему, и я доверяю. — Язычок, красавица, — мурлычет он.

Вытягивая язык, я держусь за руки, пока он кладет кончик иглы мне на язык и с медленным вдохом вводит ее внутрь.

Он прав. Это чертовски больно, и раскаленный огонь проходит сквозь кожу, отчего болит вся моя челюсть, но бывало и хуже. Я так долго жила в боли, когда моя кровь была гнилой, так что теперь я немного расслабляюсь. Взгляд широко раскрытых глаз, которым он одаривает меня, вызывает у меня желание улыбнуться.

— Я знал, что она такая же,