Зал ожидания - Элен Кэнди

Сын вырос. Пора с этим смириться… – подумала Сэди. Рано или поздно он бы все равно покинул родительский дом.

Сэди опустила глаза, и соленая слеза сбежала по щеке и затекла в уголок рта.

– Ты плачешь? – Энтони стоял на пороге комнаты.

– Не обращай внимания. Это так… Ничего особенного… – Сэди быстро смахнула слезу ладонью. – Просто вспомнила тебя маленьким. Помнишь, как мы играли в солдатиков? Помнишь? А качели свои любимые помнишь? А песню? Колыбельную? – И Сэди запела: – Я люблю тебя, малыш, больше всех тебя люблю. Засыпай быстрей, крепыш, я тепло тебе дарю…

– О, мам… – Энтони подошел к Сэди. – Знай, ты самая дорогая, самая любимая для меня женщина. Ты мой лучший друг и советник. Ты понимаешь меня без слов и лучше всех меня знаешь! Мамочка, я тебя люблю… очень люблю, правда.

Энтони присел на корточки и положил голову на колени матери. Она провела рукой по русым волосам сына и поцеловала его в щеку.

– Пойдем. На самолет опоздаешь…

В аэропорту было шумно и многолюдно. Энтони держал одной рукой дорожную сумку, другой обнимал мать, чтобы не потеряться в толпе.

Он жадно искал глазами Анну. Они договорились встретиться у расписания, и поэтому Энтони направился в дальнюю часть зала ожидания.

– Привет! – Анна кинулась ему на шею.

– Привет! – поздоровался Энтони и поцеловал Анну в румяную щеку.

Сэди тоже обняла Анну, и они вместе направились к месту регистрации.

Оставалось полчаса до взлета. Сэди просила время остановиться. Она не могла насмотреться на сына, она не хотела его отпускать от себя…

– Мам, давай прощаться. – Энтони бросил свою сумку и крепко обнял мать. – Я люблю тебя, слышишь, – шептал он ей ухо. – Я буду приезжать на каникулы… и по праздникам… обещаю, мам…

Он немного отстранился и взял мать за руки, с улыбкой заглядывая ей в глаза. По щекам Сэди текли слезы. Она не могла с собой ничего поделать. Ее пальцы не желали разжиматься, чтобы выпустить руки Энтони.

– Пока… – шепнул ей Энтони и подмигнул.

– До свидания, миссис Моррис.

– До свидания, Анна, – сказала Сэди и отпустила руки сына.

Он послал ей воздушный поцелуй, закинул сумку на плечо и, взяв Анну за руку, поспешил с ней к выходу.

– Звони почаще! – крикнула Сэди, но ее голос слился с голосами других людей. – Сынок…

Сэди опустила глаза и, завязав потуже шарф, направилась к автоматическим дверям, которые то открывались, то закрывались, выпуская вновь прибывших на улицы Нью-Йорка.

– Сэди?

Она остановилась перед выходом и обернулась.

Рэй! Перед ней стоял Рэй в длинном черном пальто, с небольшим чемоданом в руке. Он изменился: в темных волосах появились седые пряди. Глаза, в которых раньше всегда горел жизнерадостный огонек, померкли.

Сэди не сказала ни слова. Она бросилась ему на шею и, закрыв глаза, почувствовала знакомый аромат его одеколона.

– Я так рада тебя видеть, Рэй! – Она мельком взглянула на него и опять обняла, припав к его груди.

Они немного постояли молча, обнявшись.

– Может, выпьем по чашке кофе? – предложил Рэй. – У меня есть немного времени.

Сэди улыбнулась и кивнула в знак согласия.

Они сидели за столиком небольшой, но очень уютной кофейни. Сэди сняла плащ и повесила его на спинку стула. Закутав плечи в мягкий шарф, она облокотилась на стол и внимательно посмотрела на Рэя. Он изменился. Черные глаза стали совсем непроницаемыми, густые темные волосы были модно подстрижены… Она вспомнила смешную короткую челочку и улыбнулась. На лице Рэя не появилось ответной улыбки.

– Что ты делала в аэропорту? – спросил он.

– Провожала сына. Он поступил в Парижский университет, – ответила Сэди.

Ей хотелось взять Рэя за руку, но она сдерживалась.

– Я всегда знал, что Энтони умный мальчик и многого добьется. – Рэй улыбнулся. – А ты как? Что нового в твоей жизни?

Сэди опустила глаза.

– Я развелась с Шоном. Этот брак был ошибкой.

Рэй покачал головой и высыпал пакетик сахара себе в кружку.

– А ты, Рэй, женился? У тебя есть дети? – Сэди выпрямилась и взглянула ему в глаза.

– Зачем тебе это знать? – сухо ответил Рэй. – Для чего? Если я тебе отвечу, что-то изменится?

Сэди пожала плечами. Она взяла горячую кружку двумя руками, чтобы согреть ладони. Ее трясло, но вовсе не от холода. Или все же от холода, но это был холод в ее душе. От осознания того, что между ней и Рэем образовалась большая и непреодолимая пропасть.

Рэй взглянул на часы. Встав со стула, он достал бумажник и положил деньги на край стола.

– Был рад повидать тебя, Сэди. Прости, но у меня дела. Прощай! – Он быстро надел пальто и вышел из кофейни.

Сэди смотрела в окно на удаляющуюся фигуру Рэя. Она хотела побежать за ним, остановить его, но тело как будто не слушалось.

– Прощай, Рэй… – шепнула Сэди.

Вечером она зашла в кабинет и открыла старый фотоальбом.

Рэй… – она провела рукой по глянцевой глади. Какой же я была глупой… Если бы вернуть все назад. Но тогда не было бы Энтони! Нет, жизнь Сэди не имела бы смысла без Энтони!

Сэди захлопнула альбом и вышла в прихожую. Сняв телефонную трубку, Сэди набрала номер Реджины.

– Привет, бабушка. Как у вас дела? – Сэди забралась на диван и поджала ноги. – Я так по тебе соскучилась…

– Приезжай, дорогая! Мы будем рады тебя видеть! – ответил ей веселый голос Реджины.

Как же все-таки молодит любовь! – подумала Сэди и невольно улыбнулась.

– Сегодня я проводила Энтони в Париж. Мне было так больно с ним расставаться! – Сэди растянула рукава вязаного свитера. – А еще я встретила Рэя. Мы очень холодно пообщались.

– Ничего, дорогая, если тебе предписано судьбой быть с Рэем, значит, будешь!

– А если нет? – грустно спросила Сэди.

– Что за вопрос, Сэди! Нужно верить. Нужно всегда надеяться и верить! – уверенно сказала Реджина.

– Спасибо за совет, бабушка. Пока.

31

Первым снегом Сэди любовалась с закрытой террасы домика, стоящего на набережной.

Да, она продала квартиру в центре города и купила этот дом: две спальни, кабинет, уютная гостиная с утепленной террасой и небольшая столовая. Сэди нравился этот дом. По вечерам она зажигала камин и включала старые виниловые пластинки, под музыку которых танцевала в молодости.

По выходным к ней приезжали Марк и Вайолет. Они были довольны выбором Сэди.

– Прекрасный дом! – восхищался Марк. – А какой вид!