Жестокий развод - Диана Рымарь

Поэтому, цокая шпильками по плитке холла, иду к выходу, возле которого он стоит.

Внезапно Даниэль поворачивается в мою сторону, видит меня.

Ожидаю, что позовет…

Наверное, предложит подвезти, поговорить с глазу на глаз.

Может быть, начнет опять приставать со своими суперпредложениями остаться любовниками или просто поужинать с ним.

Однако он просто кивает мне, как любой другой сотруднице, и уходит, даже не дождавшись, когда я с ним поравняюсь.

Вот как сильно я размечталась, оказывается.

Надумала себе, что имею в его жизни какой-то вес…

А он уже едва меня замечает.

Все понимаю. Мы развелись, у него другая жизнь. Мне вообще не нужен ни он, ни его внимание, и даже разговаривать о ребенке я с ним не очень-то и хотела. И на работе осталась из чистой вредности. Но я никогда не думала, что наступит такой день, когда он равнодушно полоснет по мне взглядом и уйдет.

Чувствую себя так, будто он только что плюнул мне в лицо.

* * *

Даниэль

Когда я добираюсь до машины, что стоит на парковке у офиса, меня еще немного потряхивает.

Кладу руки на руль, обвитый черной кожей, стараюсь унять дрожь. А в крови вовсю гуляют эндорфины оттого, что увидел Катю.

Каюсь, грешен.

Нарочно задержался внизу, чтобы хоть краем глаза на нее посмотреть.

Подходить не стал из боязни ляпнуть что-нибудь не то. Еще ненароком обижу, опять решит увольняться. А я не хочу, чтобы она уходила!

Пусть хоть так останется в моей жизни.

Мы будем хотя бы работать рядом.

Я буду знать, что с ней все хорошо, что она под присмотром.

Получается, что я ее не совсем потерял.

И пусть какая-нибудь сука только посмеет косо взглянуть на Катю на работе, всех урою. Впрочем, кажется, внушение, которое я сделал коллективу через своего секретаря, действует. В офисе тишь да гладь, никакого взрыва информационных бомб не ожидается. Так что Катерина может спокойно работать.

Желание защищать Катю от всего мира никуда не делось. И не денется.

Беспокоит то, как меня колбасит от одного ее вида — словно подростка в пубертат. Смотрел на нее всего пару секунд, а до сих пор лихорадит. И, кажется, я весь вечер буду смаковать нашу встречу. Надо как-то учиться реагировать на нее спокойнее.

И все же как хорошо, что она вернулась.

Мне аж легче дышится от осознания того, что смогу ее видеть каждый день. И у меня есть для этого самое железобетонное оправдание — она мой работник.

Хоть что-то хорошее случилось за последние дни.

В мыслях о Катерине я даже пропускаю первый звонок от Зары. Перезваниваю из боязни, что что-то могло случиться с ребенком. Не знаю почему, но подсознательно этого жду.

— Привет, милый, просто хотела узнать, когда ты будешь дома… — тянет Зара сладеньким голоском.

И у меня разом все опускается.

Вот уж кто мастер портить мне настроение.

Глава 27. Мечты и реальность

Даниэль

Я подъезжаю к дому, оставляю машину на нулевом этаже в подземной парковке.

Выхожу и замираю на месте, как тормознутый. Совершенно бездумно оглядываю ряды машин, коих, как и жильцов многоэтажного дома, здесь тьма-тьмущая.

И не двигаюсь с места.

Потому что я не хочу домой.

Пытаюсь как-то настроить себя на семейный вечер.

Когда же уже исчезнет это чувство неправильности происходящего? Когда начну более-менее нормально воспринимать Зару? Когда стану откровенно радоваться будущему ребенку? Неужели мне до самого его рождения маяться?

Пиликает сообщением телефон: «Милый, я уже накрыла стол».

Меня ждут дома.

И к Заре вроде как никаких претензий. Девчонка и вправду старается. Каждый день выкладывается на все сто. А я… Я дома даже не потребитель. Дома я чувствую себя гостем.

С шумом вдыхаю прохладный парковочный воздух, пропитанный выхлопными газами.

Морщусь и иду к лифту, поднимаюсь к себе.

А дома пахнет совсе-е-ем по-другому.

Еще в прихожей с ног сбивает аромат запеченного в духовке мяса.

Причем запах такой активный, будто Зара и вправду сама готовила дома.

Прохожу в гостиную, а тут… Словно картинка из журнала «Семейный досуг».

Все идеально прибрано, на полочке стоит ваза со свежими розами.

В центре комнаты круглый стол, посередине которого красуется здоровенный гусь, фаршированный яблоками. При этом сервировка такая, будто это делал профессиональный дизайнер. И свечи тут, и ажурные салфетки, и столовые приборы разных мастей, разложенные как по линейке.

Зара сидит за столом, словно позирует на фото. Спина прямо, грудь вперед, картинно прикрывает ладонями живот. Волосы у нее аккуратно убраны наверх, на лице профессиональный макияж.

Идеальная хозяйка, красавица-жена и мать семейства, пусть и будущая. Хоть сейчас на обложку журнала…

Сразу видно — человек убил на эту красивую картинку день.

И улыбка у Зары такая широкая, что даже не возникает вопроса, рада ли она мне.

А мне и дела нет.

Из вежливости сажусь за стол, также из вежливости улыбаюсь Заре в ответ.

— Все выглядит очень вкусно, спасибо, — благодарю ее.

Зара цветет улыбкой и начинает свой обычный женский треп.

Про то, как она выбирала меню на ужин, про поход в салон и прочее…

Я воспринимаю ее рассказы как белый шум и привычно выключаюсь.

Аккуратно отрезаю от гуся ножку, кладу в тарелку. Беру кусок мяса и отправляю в рот.

Нежный, хорошо пропеченный гусь с нотами кислинки… Но ем все равно без аппетита, прокручиваю в голове сегодняшний день.

Вновь включиться меня заставляет лишь триггерное слово «Свадьба».

— Дорогой, нам ведь надо поторопиться с этим. — Зара продолжает широко мне улыбаться.

Е-мое, я ж еще жениться должен, так?

Или так, или мой ребенок всю жизнь и будет ходить с клеймом «Внебрачный».

— Ты не волнуйся, мы с мамами обо всем позаботимся, — продолжает терроризировать мой мозг своими рассказами Зара. — Мы уже нашли отличного свадебного организатора. Все сладится через пару недель. Мы уже написали все дружно свадебный сценарий…

— Сценарий? — Мои брови ползут вверх.

— Ну конечно! — Зара смотрит на меня, как на идиота, и выдает: — Я же только что рассказала свои идеи, ты покивал. Тебе не понравилось?

Упс…

— Можешь повторить? — прошу ее. — Голова после рабочего дня забита делами…

Она шумно дышит, на секунду теряет приветливый настрой, но быстро возвращает улыбку на лицо. Терпеливо повторяет:

— Ты только