Согласившись с боссом - Оливия Хейл

Мысль заставляет меня замереть на середине сгибания бицепса. Инерция — это было слово моего деда. Он использовал его без устали, описывая все: от инвестиций до упражнений и учебы. Я похож на него.

Частые визиты в его дом, вероятно, не помогают. Ходить там и заставлять себя открывать ящики, выбрасывать вещи, принять какое-то чертово решение насчет этого места. Прямо сейчас это музей.

Который я показал Майерс.

Она вынудила меня своими вчерашними обвинениями, думая, что я по ночам сплю с кем-то. Господи, хотел бы я. Сомневаюсь, что отреагировал бы так остро, будь это правдой.

Но с тех пор, как закончился мой последний заход на свидания, за месяц до свадьбы с Майерс, я ни с кем не спал.

Я опускаю гантели с выдохом. Вместо этого я изнурял себя в спортзале. Работал больше, чем когда-либо. Принимал приглашения на все встречи, лишь бы подальше от вопросов Сесилии, ее вызывающего взгляда и этих чертовых облегающих леггинсов, в которых она ходит по квартире.

Меня влечет к моей ассистентке, ставшей женой.

Это осложнение, которое я не могу себе позволить, но, судя по вкусу ее поцелуя и ощущению ее тела рядом с моим, я собираюсь его повторить. Черт, я ради этого и торчу в домашнем спортзале посреди утра.

В то время, когда обычно занимается она.

Я начал замечать изменения неделю назад. Легкие гантели на стойке были сдвинуты. Ненамного, но на пару сантиметров туда-сюда. А когда я включал беговую дорожку, наклон был не на моем обычном уровне.

Сейчас я задержался на час дольше обычного и все ради шанса увидеть ее снова. Хотя понятия не имею, что буду делать, когда она появится. Пялиться на нее в тренировочных лосинах, наверное. Я схожу с ума.

Я приподнимаю край футболки и вытираю пот со лба.

Дверь открывается, я слышу тихий вздох. Я опускаю футболку, но поздно — взгляд Сесилии прикован к моей груди.

Она увидела шрам.

Что ж. Если случится то, чего жаждет мое тело, она бы все равно увидела его. Возможно, это был лишь вопрос времени. Но у нее будут недопонимания.

У нее всегда есть вопросы.

— Привет, — говорит она, все еще держась за дверь. — Я не хотела мешать.

— Ты не мешаешь. Заходи.

Она одаривает меня неуверенной улыбкой. Воспоминание в ее глазах — о том же, о чем думаю я. О поцелуе в коридоре прошлой ночью.

Она подходит к беговой дорожке, и да, на ней тренировочные леггинсы. Вид ее ягодиц в них заставляет меня сжать челюсть.

— Все в порядке? — спрашивает она.

— Да, — я заставляю себя вернуть внимание к гантелям. Хватаю одну и ложусь на скамью, готовясь к подъемам на трицепс.

Воздух в спортзале кажется таким же тяжелым, как и стальной блин, который я держу. Она тоже не спала прошлой ночью? Думала о двух дверях и коридоре, разделяющих нас?

Я могу выдержать это. Я смотрю на нее, бегущую на дорожке, ловлю ее взгляд, направленный на меня. Ее щеки заливает румянец, и она отводит взгляд, останавливаясь на моей груди.

Мне нужно отвлечь ее, прежде чем она спросит о шраме. Есть много вещей, которые я хочу сделать с Сесилией Майерс, прежде чем обсуждать автомобильную аварию.

— Ты слышала что-то от своей подруги? О вчерашнем?

Она кивает, быстро шагая по дорожке.

— Надин на седьмом небе. Не думаю, что она до конца верит, что продала столько картин и что там было столько журналистов. В смысле, я тоже!

— Хорошо.

— Спасибо тебе за это. Я знаю, ты дернул за какие-то ниточки.

Я пожимаю плечами, что сложновато делать с двадцатифунтовой гантелью над головой. Сделать пару звонков было не сложно, если не считать вынужденной светской болтовни.

Совсем не много работы, думаю я, глядя на ее улыбку.

Ее голос понижается.

— И за прошлую ночь тоже спасибо.

Я закрываю глаза, борясь с волной желания, поднимающейся внутри. Она смотрела на меня снизу вверх с таким пониманием, стоя в коридоре у кабинета деда. Мне пришлось поцеловать ее, чтобы уйти от этого. Но теперь я не могу уйти от этого воспоминания.

— Чтобы доказать свою точку зрения, — говорю я.

Ее голос становится игривым.

— Верно. Все, чего ты хотел — это победить.

— Я не люблю, когда меня обвиняют в том, чего я не делал, — я поворачиваюсь к ней, встречая глаза, которые никогда не смотрели на меня так смело до нашей свадьбы. — Поверь мне, Сесилия. Я очень хорошо осознаю все, чего я не делал с тех пор, как мы поженились.

Температура в спортзале поднимается еще на градус.

— Что ж, — тихо говорит она. Она проводит рукой по лбу и подтягивает хвостик повыше. На ней майка-алкоголичка, видны гладкие, сильные линии ее рук. Затем она спрыгивает с беговой дорожки.

— Что ж?

— Думаю, я попробую этот тренажер.

Я сажусь на скамью и наблюдаю, как она атакует жим от плеч. Она толкает, а не тянет. Я опускаю свою гантель и пересекаю разделяющее нас пространство.

— Вот так, — говорю я, кладя свои руки поверх ее.

Так близко, от нее пахнет шампунем. Цветочным и теплым, и женственным.

— О, — выдыхает она.

— Тяни вот так… чувствуешь это между лопатками?

— Да. Ого. У меня совсем нет мышц.

— Их наращивание поможет тебе сидеть за компьютером весь день, — я отодвигаю ее хвостик в сторону и кладу руку ей на верхнюю часть спины, прямо между крыльями лопаток. Волосы вьются вдоль нежной кожи на затылке. — Вот здесь.

— Я не знала, — говорит она.

Я целую ее в шею. Кожа теплая и ароматная под моими губами.

— Теперь знаешь.

— Ага.

Я скольжу рукой вниз, к ее талии, продолжаю исследовать длинную линию ее шеи. Опасно. Но теперь мое тело контролирует ситуацию, живот сжимается от желания.

— Виктор, — тихо говорит она.

— Да.

Она поворачивается на скамье, я целую ее. Ее губы мягкие и податливые под моими. На вкус они мятные от зубной пасты, свежие, теплые и неотразимые.

Ее руки поднимаются, обвивая мою шею. Я вспотел, но она тоже, и мы бы, наверное, вспотели в постели вместе в любом случае. Черт, если Майерс там такая же бойкая, как во время переговоров о нашем браке, это гарантировано.

Я проскальзываю языком между ее губ, и она вздыхает, углубляя поцелуй в ответ. Звук проходит сквозь меня,