Согласившись с боссом - Оливия Хейл

— Барбадос, — говорит он. — Там лучше пляжи, сказали они.

Я улыбаюсь.

— Точно. Барбадос. Когда мы в конце концов поедем в наш отложенный медовый месяц, мы бы отправили им фото или открытку.

— Это уже чересчур.

— Нет, это показывает, что мы считаем, будто они оказали нам услугу. Они чувствуют себя полезными и причастными. Людям нравится помогать, Виктор. И они обожают возможность выглядеть знающими на фоне других.

Его губы сжаты. Но это его задумчивая гримаса.

— Много работы, — говорит он.

Я пожимаю плечами.

— Необязательно. Просто требует некоторой предусмотрительности. И ты бы действительно предпочел, чтобы наш фиктивный медовый месяц прошел на Барбадосе? Ни за что бы не подумала, что ты серфер.

Глаза Виктора встречаются с моими.

— Нет?

— Я думала, ты вообще не отдыхаешь.

— Не регулярно, нет.

— Я бы ни за что не подумала, что серфинг — это то, что тебя привлекает.

— Ты утверждаешь, что знаешь меня, — говорит он. — И все же иногда мне интересно, знаешь ли ты меня вообще.

— Ммм. Я точно знаю, что ты меня не знаешь.

— Я начинаю узнавать.

Не думаю, что он больше говорит о моих предпочтениях в медовом месяце. Я провожу пальцами по его рукаву, находя полоску кожи на запястье.

— Что мы делаем?

— Все, что захотим, — говорит он, глаза темнеют. — Я уже говорил тебе.

Это звучит так просто, когда он это говорит. Для него, наверное, так и есть. Я целый год наблюдала, как он делает, что хочет, и берет, что ему нравится. И мир склоняется к его ногам из-за этого.

Что может быть удобнее для него, чем спать с женщиной, с которой он живет? С которой он уже женат?

Но удобство — палка о двух концах. Я когда-то сказала, что попробую быть больше похожей на него и ему подобных. Брать то, что я хочу.

— Смотри, — говорит он. Я следую за его взглядом к подиуму через холл. Вокруг элегантно одетой пары образовался небольшой полукруг. Он высокий, с рыжеватыми волосами, в костюме. Темноволосая женщина рядом с ним великолепна, и, несмотря на то, что она едва достает ему до плеча, они выглядят гармонично.

— Кто они?

— Архитекторы, которые проектировали этот оперный театр.

— Правда?

— Да.

— Они работают в команде? Архитекторский дуэт?

— Они команда, это точно, — говорит Виктор. — Они женаты.

— Оу, — выдыхаю я. — Представь, работать так близко и еще возвращаться домой вместе вечером.

— Абсолютный кошмар, — говорит Виктор.

Я смеюсь.

— Ты так думаешь.

— Я не командный игрок. И это работает.

— В бизнесе — да, — говорю я и игнорирую взгляд, который он бросает в мою сторону. Я целый год делала наблюдения о нем и ни разу не думала, что у меня будет шанс поделиться ими с ним. Делать это сейчас — пьянит.

— Возможно, — говорит он. — Но смогла бы ты, Сесилия? Ссора дома перекинулась бы на работу, это недопустимо.

— Не все пары так много ссорятся.

— Женатые ссорятся.

— Правда? У нас не было ни одной.

Его губы кривятся.

— Пока что. Но мы с тобой — другая история.

— Другая?

— Мы не настоящая пара. Они, — он кивает головой в сторону пары вдалеке. — Настоящая.

— Вот твой взгляд на отношения, значит. Они неизбежно перерастают в ссоры?

Он отводит взгляд. Острая линия его челюсти надо мной похожа на стеклянную панель, далекая и внушительная. Но он отвечает.

— Да. Мелкие разногласия растут, превращаются в недовольство, которое перерастает в споры. У меня нет на это времени.

— Но и награда больше, — говорю я. — Когда знаешь человека достаточно хорошо, чтобы пережить разногласия. Это делает вас сильнее.

Он фыркает.

— Ты еще и психолог?

Я не могу это так оставить, даже если просто дразню медведя. Он ведет меня под большой аркой.

— Какие у тебя были самые долгие отношения?

— Я не лежу на кушетке в твоем кабинете, — говорит он.

— Значит, ты не хочешь отвечать на мой вопрос.

Он поворачивает меня к каменной лестнице. Я позволяю руке скользить по гладким деревянным перилам, пока мы поднимаемся. Здесь все еще пахнет новой постройкой, обещанием воспоминаний, которые еще предстоит создать. Это прекрасно.

— Я отвечу на твой вопрос, если ты сначала ответишь, — говорит он.

— Три с половиной года.

Он молчит, пока мы идем по пустому коридору. Я крепче сжимаю его предплечье.

— Виктор?

— Год, — говорит он. — Почти.

— Габриэлла?

Он смотрит на меня сверху вниз. Вопрос в его глазах, но он проглатывает его и качает головой.

— Нет. Это было в колледже.

Я киваю. Я отвечала за бронирование его еженедельных свиданий с его бывшей супермоделью, и когда они расстались сразу после того, как он стал генеральным директором «Exciteur», я же отправляла ей цветы.

— Колледж был давно.

— Ты моя жена, — говорит он. — А не мой терапевт.

То, как грубовато это сказано заставляет меня рассмеяться, потом я не могу остановиться, звук заполняет пустой коридор.

— Значит, никаких отношений для тебя. Только браки.

Виктор качает головой. Однако не в гневе. Скорее с раздражением.

— Да, и только когда это деловые соглашения.

— Принято к сведению, — дразню я. Это его слово.

— Чего я действительно не люблю, — говорит он. — Это когда женщина забирается под кожу. Когда ты не можешь выкинуть ее из головы.

— О.

Голос Виктора понижается.

— Еще хуже, когда ты вынужден находиться рядом.

— Например, когда живешь с ней через холл?

— Да. Когда она расхаживает по твоей квартире в обтягивающих штанах.

Приятное удивление прокатывается по мне.

— Как она смеет, — шепчу я. — В своем собственном доме.

— Наглость, — говорит он. Его рука исчезает из-под моей, сильная ладонь сжимает мои пальцы.

Он затаскивает меня в пустую гардеробную. Ряд за рядом висят пустые вешалки для пальто. Раз здесь нет публики, нет и персонала, и уж точно нет пальто.

Мой голос прерывист.

— Если ты ищешь способ уйти от разговора об отношениях, здесь ты его не найдешь.

— Найду, — говорит он, смыкая руки на моей талии.

Мои губы все еще улыбаются, когда он прижимается к ним своими, целуя меня решительно.

Проходит время, прежде чем я снова могу говорить.

— О. Эффективно.

Его смех низкий.

— Единственный способ заставить тебя замолчать.

Я прижимаю ладони к его груди, твердой под тканью смокинга. Он целует меня, как в спортзале, будто знает, чего хочет, и не колеблясь берет это.

Он целует меня, словно ведет переговоры. Чтобы победить.

Меня никогда так не хотели, никогда я не хотела так