Одно лето - Нора Робертс

Посмотрев в зеркало, он заметил темноволосого мужчину с подтянутым телом и худым лицом. Взгляд, пожалуй, слишком жесткий, губы слишком чувственные. Шейд привык воспринимать себя так и даже не задумывался о том, каким видит его Брайан. Мужчина в зеркале выглядел уставшим, не мешало бы побриться. Шейд смотрел на себя, как художник на модель, но при этом не хотел признаваться, что видел человека, который уже сделал шаг вперед, и теперь изменения неминуемы.

Шейд снова посмотрел в зеркало, где отражался на фоне гостиничного номера. Прямо возле входа валялись сумки Брайан и ее обувь. На мгновение он задумался о том, что получится на фотографии, если он сейчас возьмет камеру и сфотографирует свое отражение с чемоданами и обстановкой комнаты. О чем такая фотография расскажет? Отогнав от себя эти мысли, он пошел в ванную.

Когда Шейд вошел, у Брайан перехватило дыхание, но она лишь спокойно сползала глубже под воду и повернула голову к двери. Ощущения были необычными, она чувствовала себя уязвимой. В голове вертелась глупая мысль: надо было добавить пены для ванн, чтобы создать атмосферу загадочности.

Облокотившись на раковину, Шейд наблюдал за ней. Если она собиралась помыться, придется подождать. В мыльнице лежал нераспакованный кусочек мыла, Брайан была обнажена. Шейд вдруг понял, что впервые видит ее стройное соблазнительное тело при свете. В маленькой ванной комнате клубился пар. Шейд хотел Брайан и думал при этом, может ли мужчина умереть от неразделенного желания.

— Как водичка? — спросил он.

— Горячая. — Брайан приказала себе расслабиться, чтобы выглядеть естественно. Вода, которая до этого успокаивала, теперь стала возбуждать.

— Хорошо. — Шейд стал раздеваться.

Брайан открыла рот и тут же закрыла. Она еще никогда не видела, как он раздевается. До этого они всегда придерживались какого-то негласного кодекса, который сложился сам по себе, и во время ночевок в лагере всегда переодевались, когда принимали душ. А после того как стали любовниками, по вечерам, подгоняемые желанием, раздевали друг друга в темноте фургона. И теперь Брайан наблюдала, как ее любовник совершенно спокойно раздевается перед ней.

Она знала, как он выглядит, руки рассказали ей об этом. Но глаза воспринимали все эти изгибы и контуры иначе. Шейд был очень подтянутым. Брайан подумала, что он похож на бегуна с препятствиями. Да, такое сравнение вполне подходит. Шейд будто всегда ждет проблем и всегда готов их преодолеть.

Он аккуратно сложил одежду на раковине, но ничего не сказал по поводу разбросанных на полу вещей Брайан.

— Ты что-то там говорила про спинку. — Он уселся позади нее и тут же тихонько выругался, когда почувствовал температуру воды. — Что, собираешься снять пару слоев с кожи, пока купаешься?

Брайан засмеялась, тут же расслабилась и подвинулась, чтобы Шейду было удобнее, но места все равно было мало. Она решила, что нужно как-то прокомментировать маленький размер ванной, потом, довольная, откинулась назад и прижалась к Шейду. Он удивился, подумав, как это приятно.

— Мы с тобой оба довольно высокие, — сказала Брайан, устраивая ноги, — хорошо хоть не толстые.

— А ты продолжай столько же есть. — Шейд не сдержался и поцеловал ее в макушку, — рано или поздно результат переедания проявится.

— Я не поправляюсь. — Брайан провела рукой по его ноге от колена до бедра. От этого легкого, в общем-то будничного прикосновения у Шейда внутри все напряглось. — Мне нравится, что я сжигаю калории, когда просто думаю. А ты?

— Что я?

Тихо вздохнув, она закрыла глаза. Он был таким сложным, почти… сумасшедшим. Как ей это объяснить? Она ведь почти ничего не знала о том, через что ему пришлось пройти. Он рассказал только о взрыве. А это только один шрам. Ясно, есть и другие.

— Ты очень приземленный, — сказала она наконец. — Даже твой образ мыслей основан на физической силе. Ты никогда не расслабляешься. Ты как… — Она ненадолго задумалась и потом выпалила: — Как боксер на ринге, напряжен даже между раундами и все время ждешь, когда ударят в гонг.

— Такова жизнь, разве нет? — Шейд понял, что водит пальцем по шее Брайан. — Один долгий матч. Короткая передышка — и ты снова сражаешься.

— Никогда не рассматривала под таким углом. Мне казалось, жизнь — это приключение, — медленно проговорила Брайан. — И когда у меня заканчиваются силы, я могу сесть и наблюдать за тем, как другие идут вперед. Может, поэтому мне и захотелось стать фотографом. Он умеет выхватывать маленькие частички жизни и сохранять их. Подумай об этом, Шейд.

Она немного подвинулась и повернулась к нему лицом.

— Подумай обо всех людях, которых мы встречали, о тех местах, где побывали. А ведь мы проехали только половину пути. Вспомни ковбоев с родео, — на этих словах ее глаза загорелись, — им нужен прессованный табак, необъезженная лошадь и клочок неба над головой. А фермер? Тот, что ездил на тракторе в самую жару, с потом и кровью обрабатывал собственную землю? Дети, игравшие в классики, старики, копавшиеся в огородах или игравшие в шашки в парках. Вот это жизнь! А еще женщины с малышами на руках, загорающие девушки на пляже, дети, плещущиеся в резиновом бассейне на заднем дворе.

Шейд прикоснулся к ее щеке.

— Ты правда так считаешь?

Брайан задумалась. Все это звучало как-то упрощенно. Она не знала. Может, это утопия? Нахмурившись, она стала наблюдать за поднимавшимся от воды паром.

— Я считаю, нужно брать от жизни все хорошее, красивое и хранить. Конечно, плохое тоже встречается, но не каждый день. Эта женщина сегодня, — не понимая, почему ей так хочется рассказать об этом Шейду, Брайан снова прислонилась к нему, — из дома напротив заправки. Ее двор сожгло солнце, краска с забора давно слезла. А ее руки, на них явные признаки артрита. И она поливала анютины глазки. Может, она прожила в том маленьком домике всю жизнь, может, не знает, как пахнет кожаный салон новой машины, и что такое летать первым классом, может, она никогда не ходила в дорогие магазины. Но она поливала свои анютины глазки. Она посадила их, полола клумбу, ухаживала за ней, потому что клумба приносила ей удовольствие. Может, ей больше ничего и не надо от жизни.

— Цветы растут не везде.

— Да нет же, везде. Стоит только захотеть.

Похоже на правду. Шейду хотелось поверить ей. Он бессознательно прижался щекой к ее волосам, мокрым от пара, теплым и мягким. Брайан действовала на него успокаивающе. Просто находиться рядом с ней, просто слушать было достаточно, в Шейде что-то шевельнулось. Но он напомнил себе о тех правилах, которые установили. «Полегче, — сказал он, — не относись к этому так уж серьезно».

— Ты всегда ведешь философские диспуты в ванной?

Нотки юмора редко звучали в его голосе и оттого были особенно дороги Брайан. Она улыбнулась.

— Думаю, если ты немножко порассуждаешь, тебе тоже станет легче. А теперь моя спинка.

Шейд взял кусок мыла и разорвал упаковку.