Чужая невеста для босса - Арина Арская

— Ма, не лезь не в свое дело, — в груди разгорается черное пламя гнева.

— Ты тут на меня не зыркай так, — щелкает по носу. — Я тебя предупредила.

Я зло распахиваю дверцу такси, намекая, что ей пора домой и что она меня очень утомила. Чмокает в щеку и обиженно заявляет:

— С тобой очень тяжело и не каждая женщина вытерпит тебя. С тобой либо по большой любви или по расчету, а в Диане я не увидела меркантильного интереса.

Грациозно заползает в салон такси, оперевшись о мою руку, и с тихим, но раздраженным хлопком закрываю дверцу. И зачем я отправил фотографию Дианы маме, ведь я был в курсе того, что она подорвется с места. Возможно, я хотел, чтобы кто-то меня остановил от безумной затеи?

Провожаю взглядом такси и стою на крыльце, глядя на ночное небо в россыпи звезд. Что же, я вывернул ситуацию так, что мне надо принимать решение. Никакой свадьбы понарошку не будет и меня ждет грандиозный скандал с отцом, если я до одиннадцати утра не сверну лавочку с сомнительными играми. Не то чтобы я боялся папу, но мне важно его одобрение.

Когда я отказался вступить в брак с дочерью одного из его бывших партнеров, с которым они поднялись в свое время, он брови нахмурил и мрачно кивнул. Сказал, что я мужчина и вправе жить своей жизнью. Если завтра мама придет к нему и скажет о свадьбе, а потом я его огорошу, что это как бы шутка такая, то я перестану быть мужчиной в его глазах. Мальчиком буду.

— Марк! — раздается злой крик Дианы сверху. — Сволочь! Дверь открой!

Выхожу к припаркованным машинам и вскидываю голову. Диана высунулась в окно и я едва могу разглядеть ее лицо во тьме.

— Это несмешно! Ты запер меня в моей же квартире!

— Ты хочешь свадьбу? — повышаю злой голос почти до крика.

— Я хочу спать, Марк! — рявкает она. — И свадьба мне твоя ни в одно место не уперлась! Ты мне надоел! Отдай ключи!

— Одна ночь, Ди, — я прячу руки в карманы, — и я оставлю тебя в покое.

— Да мать твою!

Об асфальт в нескольких шагах разбивается чашка.

— Насколько я была близка к твоей голове?! — истерично взвизгивает Диана.

— Около метра, — смеюсь я и отступаю от нового снаряда, что разлетается на десятки мелких белых осколков.

— Стой на месте!

— Одна ночь, Ди, — повторяю я. — И мы разойдемся. Ты меня больше не увидишь.

— Как же ты меня, сука, бесишь! — сверху летит белое блюдце.

Я вновь шагаю в сторону, и Диана клокочет что-то невразумительное о том, какой я мудак и только Витязь у меня милашечка.

— Ненавижу!

— Одна ночь!

— Да завалите вы уже! — ревет мужской голос в темноте. — Или вам такую ночь устрою! Взвоете сукины дети!

— Вот шлюха! Дашка! — вопит слева старуха. — Вызвала клиента, то будь добра смену отработай! Иначе я в полицию позвоню!

— Никого я не вызывала, — отвечает ей насмешливый женский голос. — Это не мой.

— А чей?! У нас тут еще одна прошмандовка завелась?!

— Одна ночь, Ди! — носком туфли отпинываю осколок. — Всего одна ночь!

Чувствую ее злость, бессилие и стыд перед соседями, которые в ожидании замолкли.

— Ну?! — не выдерживает старушечий голос. — Мне в полицию звонить?

— Слушай, сладкий, — смеется невидимая жрица любви, — может, ну ее эту Ди, и ты ко мне поднимешься? Сделаю скидку.

— Ах ты, гадина бессовестная, чужих клиентов уводишь? — вскрикивает старуха на третьем этаже. — Постыдилась бы! Я-то думала ты, хоть и проститутка, Даша, но честная! Ах ты, дрянь! Я бы тебе за такое патлы-то повыдирала!

Задорный и беспечный смех, и Диана с рыком закрывает окно:

— Поднимайся!

— А с какой это квартиры? — в нездоровом люопытстве интересуется мужик, который обещал, что мы взвоем.

— Пасть закрыл! — поворачиваю лицо на его голос. — Все, скрылись и спатки!

— Как скажешь, папуля, — хохочет, я так понимаю, Даша. — Ух, какой! Злой, аж мурашки по коже.

Ныряю под козырек и расстегиваю пуговицы под воротом рубашки. Пару минут стою в тишине, разбирая под теской лампочкой кривые и косые надписи на двери, и вхожу в мрачный подъезд. Одна ночь, и я пропадаю с радаров.

Глава 32.

Марк с порога командует:

— Раздевайся!

— Знаешь что… это... ты...

Он не дает мне договорить и в ярости впивается в губы, проталкивая нахальный язык в рот. Я мычу, а он стаскивает с меня толстовку, игнорируя попытку отбиться от него.

— Да что с тобой не так?! Остановись!

Опять возмущенно мычу в его рот и кусаю за губы. Отшатнувшись, прижимает ладонь ко рту и хмурится.

— Прости, — я отступаю, оправляя футболку, а Марк делает размашистый шаг в мою сторону. — Ты меня пугаешь.

— А ты меня заводишь.

Я взвизгиваю, и Марк, скинув туфли, рвется ко мне. Сгребает в охапку, закидывает на плечо и идет в спальню. Я опять чувствую себя маленькой и слабой девой, которую украл бессовестный варвар и тащит в свое логово. Бью его крепкой заднице кулаками, и он швыряет меня на кровать.

— Прости, что чашками бросалась и укусила, — я вскидываю перед собой руку. — Это было лишним.

Марк рвет рубашку, и удивленно замираю, потому что такого поворота я не ожидала. Да и в его вспышке агрессии и напряженных мышцах груди и живота есть что-то очень сексуальное: темное и первобытное. Самец принял решение меня взять и не будет спрашивать моего мнения. Да возмущения будут лживыми, потому что между ног требовательно потянуло.

— Раздевайся, Ди, иначе я тебя сам раздену и не обещаю быть ласковым и нежным, — Марк резко вытягивает из пояса брюк ремень. — А потом тебя, сучка, отшлепаю. Раздевайся! — хлещет ремнем по матрасу. — Не зли меня!

— Чокнутый! — я