Заявление о любви - Катажина Грохоля

— Оставьте меня в покое. Просьба Ивоны звучит мольбой. Женщины смотрят друг на друга. Голос Томаша, как всегда, спокоен:

— Это правда. Да, Марта, во время забастовки, в институте, с нами произошел этот… случай. — Глядя на Ивону, он тихо добавляет: — Прости.

— За что? Это правда…

— Атмосфера или бог знает что… — Томаш, опустив глаза, неподвижно стоит перед Мартой.

Ивона переводит взгляд с него на нее, ее тонкие, измученные руки со следами от иглы венфлона[1], вынутой на дневной перерыв, крепко сжимают пододеяльник. Сейчас!

— Я тебя любила. И все. Я боролась.

— Со мной? — Марта поднимает голову, ее бесконечно удивленный взгляд встречается со взглядом Ивоны, в глазах обеих таится боль.

— Не с тобой, а за Томаша. — Ивона не отводит взгляда от карих глаз. Пусть знает. — Я его любила.

— Но… — Томашу вновь хочется напомнить о своем присутствии, но женщины не обращают на него внимания.

— Я проиграла. — Ивона замечает, что уголки губ Марты начинают дрожать. — Поэтому и уехала.

— Вот оно что. Она уехала. Сколько лет можно думать о случившемся?

Марта смотрит то на Томаша, то на Ивону.

— Ничего и не случилось. — Ивона безразлична. Она сказала все, что хотела.

— Случилось. — Для Томчика существует только Марта. — Как ты могла выйти за меня замуж и не признаться, что все знаешь?

— Это было твое дело. Ваше дело! — Марта резко встает. — Что я должна была сказать? «Знаю, что ты на мне женишься от тоски по ней»?

— Что ты говоришь? — Голоса Томаша и Ивоны вновь звучат одновременно.

— Очень интересная встреча, вы не находите?

— Столько лет… Ты ни слова не сказала… — Томаш обращается к жене.

— Но ведь и ты обещал быть честным! — Марта отбрасывает волосы назад.

— Я сдержал слово.

— А она? — Взмах руки по направлению к кровати.

— Ивона для меня не существует! Это было давно… Я тебя любил, не хотел потерять! Ивона уехала. Прошлое не могло быть настолько важным, чтобы разрушить настоящее! Я был с тобой искренен. Всегда. Это ты была нечестна.

— Да?

— Ты знала, но никогда меня не спросила. А я все эти годы боялся тебя ранить ничего не значащими для нас воспоминаниями. Тебя это тяготило, Марта.

— Ты, наверное, шутишь? — Голос Марты ядовит. — Я? Я — виновата? Не уверена, правильно ли поняла… — Марта замечает, что Ивона хочет что-то сказать, поэтому с угрозой во взгляде обращает к ней лицо. — Нет, нет, молчи, ты так замечательно умеешь говорить, что мы можем забыть, о чем речь. — И, поворачиваясь к мужу, спрашивает: — Так это я виновата?

— Ты все знала и никогда ни о чем не спросила. У тебя было серьезное преимущество, Марта. Чистосердечие нас объединяло, не правда ли?

— Объединяло?

— Я все эти годы пытался доказать тебе…

— …что сможешь о ней забыть?

— Он никогда меня не забывал. — Они не видят ее, Ивоны, наверняка не видят. — Невозможно забыть того, кого никогда не помнил.

— Ивона больше не существует для меня, Марта. Речь идет о нас.

Нет, неправда. Марта смотрит на пестрое белье на кровати, но словно не видит Ивону.

— Как ты смеешь это говорить? — негодует Марта. — Как ты смеешь приходить сюда и говорить, что она для тебя не существует? Ты, негодяй… Ты!.. Как ты можешь в ее присутствии так говорить? Она не заслуживает, чтобы с ней обращались подобным образом! Если бы не она…

— Оставьте меня, черт побери, в покое наконец! — набравшись сил, старается их перекричать Ивона.

— Я уважаю Ивону и восхищаюсь ею. Но люблю я тебя, Марта. И не хочу тебя терять. Она знает об этом. Я не могу осчастливить вас обеих. Я сделал свой выбор, но, боюсь, мне не удастся тебя, Марта, сделать счастливой. Никогда. И Ивона тут ни при чем. Я думал, что-то изменилось, особенно в последнее время. Но я не должен был тебе доверять. — Томаш выдерживает взгляд Марты, затем подходит к кровати, берет руку Ивоны, целует вялую ладонь. — Спасибо тебе за все. Спасибо. До встречи.

— Уходишь? — Марта стоит в дверях, преграждая путь. — Так просто ты не уйдешь!

Томаша пробирает дрожь от тихих слов Ивоны:

— Марта! Позволь ему уйти!

Ласковым движением он отстраняет Марту. В его глазах печаль.

— Увидимся дома. Может, тогда нам удастся поговорить. Наверное, уже пора.

— Лапоть, вот ты кто! — Марта отступает, освобождая ему путь.

Томаш выходит, Марта резко захлопывает за ним дверь.

— Этот лапоть — твой муж. — Ивона рассержена на Марту.

— Ну и что?

— Я жалею о том, что он выбрал не меня. — Ивона с усилием приподнимается на локте. — К сожалению, он выбрал не меня. Ты любого уморишь, лишь бы все было по-твоему. Ты не слышишь, что он говорит, потому что все должно быть так, как решила ты.

Марта медленно приближается к ее кровати:

— Отвратительная сцена! И мне пришлось в этом участвовать! Когда я тебя защищала…

— Я не нуждаюсь в твоей защите, Марта. — Ивона печальна. — Уже нет. Мы знаем, как все было. Прости, что так произошло. Но я уехала. Уехала, как только узнала, что он меня не хочет. — Плачет. — Что вам еще от меня нужно? Я ведь уехала. Уехала, уехала! Оставьте меня в покое хоть теперь…

Ивона всхлипывает, неловко вытирает глаза, отворачивается от света и Марты, натягивает на себя одеяло. Сейчас она спрячется, и никто ее не найдет.

Марта смотрит на нее, мгновение неподвижно стоит у дверей. Не слышно ни звука. Затем она медленно подходит к кровати.

— Ивона?

Но та не отвечает. Марта наклоняется к ней, приподнимает одеяло:

— Ивона?!

— Не втягивайте меня в ваши дела, пожалуйста… Я уже… Марта срывает с Ивоны одеяло:

— Посмотри на меня!

И Ивона смотрит. Приподнимается. Ее ресницы еще влажны.

— Тебе недостаточно того, что я уехала? — Ивона требует ответа.

Марта вновь замечает в Ивоне ее чертову жертвенность, но отказывается принять ее:

— У тебя опять начинают расти крылья?

— Ты, идиотка! — Уже без слез. — Я это не для тебя сделала! Я сделала это для себя! Я хочу остаться одна, оставь меня!

Теперь Марта должна отвернуться и уйти, потому что Ивона наглухо закрыта одеялом и говорить что-то еще бессмысленно.

Вечер

Марта наклоняется над спящей Ивоной, ставит в вазу букет цветов, осторожно подходит к умывальнику. В зеркале — бледное лицо. Сестринская шапочка сжимает виски. Наполнив вазу водой, Марта закрывает кран. Вынимает из волос невидимки, несколько раз поворачивает голову — волосы рассыпаются. Марта поднимает руку и привычным движением отбрасывает их назад — на аккуратных ногтях переливается перламутровый лак. Марта осторожно ставит вазу на столик. Скатерть снова ниспадает до пола, но это не может помешать мыть пол.