Бесстрашный рыцарь - Джослин Келли

Она объяснила свое веселье Кристиану, и он улыбнулся в ответ.

– Мальчик представляет собой забавное зрелище – маленький рыцарь в полном вооружении. – Потом, не выдержав паузы, Кристиан заметил: – Сегодня вечером, Авиза, ты вела себя на удивление благонравно.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты вела себя, как подобает женщине.

Она ничуть не сомневалась в том, что он хотел сделать ей комплимент.

– Я никогда и не вела себя иначе. И не могла вести себя иначе, потому что я и есть женщина. Как же я могу вести себя по-другому?

– Ты и сама знаешь, что это неправда. – Он бросил свой плащ на пол. Тот упал, как птица со сломанным крылом.

Не позаботившись о том, чтобы расправить темную шерсть, Кристиан растянулся на плаще.

Сидя на кровати, Авиза захлопала ресницами.

– Ты не хотел бы, чтобы я закутала тебя и согрела своим телом, как брата?

– Для женщины есть другие способы получить желаемое.

– Если она будет себя вести как беспомощное существо? – Авиза сморщила носик.

– Если она осознает, что может воспользоваться своими чисто женскими ухищрениями, чтобы добиться чего хочет. – Кристиан пошевелился на своем плаще и приподнялся на локтях. – Силы Господни! Все камни на этом полу врезаются в мое тело!

– Если ты предпочитаешь спать на кровати, я не стану возражать. Я могу спать и на полу. Мой плащ плотнее твоего.

– Тебе понадобится твой плотный плащ, чтобы не позволить насекомым докучать тебе.

Авиза перегнулась через край кровати и рассмеялась.

– Так вот почему ты предложил мне спать на кровати? Не захотел разделить мою участь?

Кристиан обхватил ее за плечи и потянул к себе.

– Я ни слова не сказал о том, что не хочу разделить с тобой постель.

Авиза потонула в его жарком взгляде. В его глазах таилось обещание страсти, которую она могла угадать по его поцелуям. Достаточно только было позволить ему уложить ее на плащ рядом с собой и... Она поспешно отстранилась. Ее послали защищать его жизнь, а не спать с ним. Она была сестрой аббатства Святого Иуды. Обет служить королеве и аббатству ей следовало хранить превыше всего.

– Я ничего не сказала о своем желании разделить постель с тобой, – возразила Авиза.

Кристиан встал.

– Если ты так и останешься в скверном настроении, то лучше спи. – Он шагнул к занавешенной двери, открыл ее и пробормотал: – Только загляну туда и, клянусь, заставлю тебя замолчать.

– Это ты в скверном настроении. – Авиза коротко рассмеялась, когда он опустил на место занавеску. – Или мне следует сказать: в более скверном, чем обычно? Не стоит винить меня в том, что Гай расстроил тебя.

– Не он один приводит меня в ярость. Если бы я не встретил тебя, был бы сейчас со своими добрыми друзьями, и они бы позаботились о роскошном столе и удобных постелях для меня и моих спутников.

Надеясь, что он не догадается, что она хитрит, Авиза сделала жест в сторону занавески на двери:

– Ступай! Если ты не желаешь провести несколько ночей без особых удобств, как я могу надеяться, что ты захочешь встретиться лицом к лицу со столь коварным врагом, как Уэйн из Мурберга? Неужели ты всегда пищишь, как сосунок?

– Твой отец поступил бы мудро, если бы научил тебя держать язык за зубами. Должно быть, твоя язвительность вызвала гнев Мурберга и потому он и напал на твою семью?

Она поднялась и подошла к нему. Когда Авиза занесла руку, чтобы ударить его по лицу, он перехватил ее и сжал запястье. Она вздрогнула от боли, потому что его пальцы стиснули ее руку и впились в кожу. Ее уловка разгневала его больше, чем она рассчитывала.

– Отпусти меня! – выкрикнула она.

– Так ты способна меня ударить? – Он рассмеялся, но в его смехе не было веселья. – Ты считаешь меня глупцом?

– Никогда этого не говорила. Скорее назвала бы тебя надменным, нетерпеливым и вспыльчивым. Ты злишься оттого, что не можешь приказывать мне делать все, что пожелаешь.

– Но ведь ты согласилась мне подчиняться.

– Я и собираюсь это делать.

– Когда? Ты препираешься со мной всякий раз, если я приказываю тебе что-нибудь.

– Но только дура стала бы делать все то, что ты мне велишь.

Он привлек ее ближе к себе.

– В таком случае тебе бы лучше было стать дурой, Авиза, если ты хочешь спасти жизнь своей сестры.

Его мрачные глаза сулили более сильную бурю и опасность, чем воющий ветер или волки. Ей было понятно, как себя чувствует моряк, глядя на бушующее море. Такая ярость могла быть опасной, но возможное открытие, которое она сулила, манило Авизу, и никакой риск не казался ей слишком большим.

Она должна была что-то ответить. Что-то такое, чего он ждал от нее. Она должна была сказать ему что-то раздражающее, чтобы он ее выпустил, а она могла бы притвориться, что испытывает облегчение.

– Значит, ты предпочитаешь безмозглых женщин, Кристиан? – прошептала она.

Если бы она произнесла свой вопрос погромче, он мог бы заметить, что ее губы дрожат в предвкушении того, что он прижмет к ним свои.

– Нет.

– И все же ты хочешь, чтобы я была дурой. Но почему?

Она сделала попытку отступить, но его рука крепко прижала ее к его груди.

– Потому что хочу узнать, что ты скрываешь за этими язвительными словами, предназначенными для того, чтобы сразить мужчину.

– У меня нет такой цели.

– В таком случае какая у тебя цель?

На этот раз, когда она отпрянула, он выпустил ее. У нее возникло искушение снова броситься в его объятия, но ей удалось собрать остатки самообладания, и она не позволила себе отдаться чувствам.

Подойдя к окну и стоя к нему спиной, она старалась овладеть собой и показать ему свое безмятежное лицо. Ей следовало сочинить еще одну ложь, еще одну историю. И сама эта мысль была ей отвратительна.

– Я не хочу тебе нравиться, – сказала она.

– Можешь об этом не беспокоиться.

Она резко повернулась к нему, хотя рассудок предупреждал, что лучше прекратить эту беседу.

– Так я тебе не нравлюсь?

– А что может в тебе нравиться, Авиза?

Он приблизился к ней, загибая один палец за другим.

– Прежде всего ты тупа и упряма. Во-вторых, ты не испытываешь благодарности за то, что для тебя делают.

– Это неправда! Я очень благодарна!

– В-третьих, – продолжал он, будто не слыша ее, – ты изыскиваешь всевозможные способы опозорить меня. – Он поднял три пальца, чтобы заставить ее замолчать. – Твое поведение в замке Оркстед – прекрасный пример тому. В-четвертых, ты вызываешь во всех, кого бы мы ни встретили, самые низкие чувства.