Лорд-разбойник - Бренда Хайатт

— Вы и впрямь решительная.

— Я привыкла получать то, чего хочу. — Перл улыбнулась. — И я хочу этого уже давно — с того момента, как увидела вас.

Она стащила с него жилет и принялась расстегивать рубашку.

— Что ж, у аристократов свои привилегии, — усмехнулся Люк. — Кто я такой, чтобы отказывать вам, миледи?

«Вот именно — кто?» — задумалась Перл. Но задумалась лишь на мгновение; охваченная желанием, она сняла с него и рубашку, а Люк тем временем ухитрился спустить ее платье до талии и принялся расшнуровывать корсет.

— Полагаю, где-то поблизости у вас есть кровать? — спросил он неожиданно.

Перл кивнула в сторону спальни, дверь которой была распахнута настежь. Люк подхватил ее на руки и понес. Если бы какой-нибудь другой мужчина позволил себе нечто подобное, она пришла бы в ярость, возможно, испугалась бы. Но это был Люк…

Переступив порог спальни, он уложил ее на роскошную мягкую постель. Затем, присев на край кровати, снял башмаки и бриджи. Перл же, воспользовавшись тем, что Люк сидел к ней спиной, стащила через голову сорочку.

Увидев его восставшую плоть, она в первый момент ужаснулась. Как такое возможно? Как же…

Он улыбнулся и нежно поцеловал ее.

— Я буду осторожен, обещаю. Я не хочу, чтобы ты вспоминала об этом с сожалением.

— Я доверяю тебе, Люк. — И это было правдой. Никому еще она не доверяла так — всем сердцем, — как доверяла сейчас человеку, лгавшему ей едва ли не с первой минуты их знакомства. — Покажи мне, что нужно делать.

— Как всегда, прилежная ученица. — Он усмехнулся, прижал ее к себе и пробормотал: — Перл, я хочу, чтобы ты чувствовала то же, что чувствую я. И ты не должна бояться.

В ответ она откинулась назад и рывком привлекла его к себе. А затем стала поглаживать по спине и по плечам, наслаждаясь теплом его тела. Он тоже принялся ласкать ее, оставляя огненные следы там, где прикасались его пальцы. Но ей хотелось большего.

И Люк это понял.

Он прижал ладонь к ее животу и запустил пальцы в островок волос между бедрами. Перл вскрикнула и затрепетала, наслаждаясь неведомым ей прежде ощущением — острым, точно боль. Его пальцы ласкали ее лоно, и она громко стонала. Ей хотелось, чтобы эти дивные ощущения длились и длились…

Внезапно движения его пальцев прекратились, и она вскрикнула, протестуя. Но он тут же прижался к ней всем телом, и Перл почувствовала, как к лону ее прикоснулась его горячая пульсирующая плоть. Она инстинктивно задвигала бедрами, и он стал осторожно погружаться в нее, все глубже и глубже…

Они двигались в одном ритме, сначала медленно, потом все быстрее. Наконец он полностью вошел в нее, и Перл содрогнулась — у нее возникло ощущение, что ее тело взорвалось подобно фейерверку и разлетелось на тысячи сверкающих искр. Такого она даже представить себе не могла. А Люк по-прежнему приподнимался над ней и снова опускался. Наконец он вошел в нее последний раз и, тоже содрогнувшись, громко застонал.

Несколько минут они лежали без движения, лежали, обнявшись. Сердце Перл билось все медленнее, и дыхание постепенно восстанавливалось. О последствиях думать сейчас не хотелось, она лишь упивалась удовлетворением, упивалась ощущением блаженства.

Наконец Люк шевельнулся и прикоснулся ладонью к ее щеке. Потом нежно поцеловал и прошептал:

— Не жалеешь?

Она улыбнулась ему — улыбнулась своему возлюбленному.

— Нисколько. Я даже не представляла себе…

— Я тоже, Перл. Я… — Глаза его вспыхнули, и ей показалось, что он хочет сказать что-то очень важное…

Но в следующее мгновение все изменилось: Люк отстранился от нее — и словно отдалился. И она поняла его. Он был прав. Они оба знали, что он должен уйти; более того, знали, что, наверное, уже больше никогда не увидятся. Да, она знала это, но ее сердце отказывалось смириться…

Люк молча поднялся с кровати и стал одеваться.

«Но может быть, он все-таки… Нет, я не могу спросить его об этом, — думала Перл. — Это было бы нечестно по отношению к нам обоим».

Одевшись, Люк пристально посмотрел на нее. Посмотрел на женщину, вдруг ставшую ему дороже всего на свете. Он должен исчезнуть — скорее ради нее, чем ради себя. Да, они должны распрощаться, возможно — навсегда.

— Люк, ты больше не будешь… воровать? — спросила она неожиданно.

Вопрос застал его врасплох — об этом он еще не думал.

— Но я ничего другого не умею делать, — пробормотал он, пожав плечами. — Кроме того…

— Кроме того, на тебя рассчитывают твои соседи из квартала Севен-Дайалс, не так ли?

От ее нежной улыбки его пронзила мучительная боль. Сделав над собой усилие, он покачал головой:

— Нет, не в этом дело. Я не могу сказать, что краду исключительно из альтруистических побуждений. Если я вижу, что кто-то нуждается, я пытаюсь помочь, верно, но моим главным мотивом всегда была…

— Месть? — Она угадала.

— Я ведь рассказывал тебе, как обошлись с моей матерью и как она умерла. Всю свою жизнь я считал аристократов своими врагами, людьми, которых при всяком удобном случае следует грабить. Это лишь малая компенсация за то, что они сделали с ней и со мной.

«Но разве сейчас, зная, что Перл принадлежит к ненавистному сословию, я чувствую то же самое?» — спрашивал себя Люк.

Разумеется, его месть была более изощренной, чем простое воровство. Он потерял счет титулованным джентльменам, которым наставил рога, соблазняя их любовниц, а несколько раз и жен. А сейчас он пошел еще дальше — лишил девственности единственную дочь герцога.

Чтобы не видеть глаз Перл, он стал смотреть в окно. О, как он сейчас себя ненавидел!

— Но факт остается фактом: твое великодушие помогло многим людям, возможно, спасло им жизнь. И я прекрасно понимаю: ты не можешь покинуть их.

Он заставил себя посмотреть ей в глаза и проговорил:

— Я знал, что ты не выдашь меня властям, и я благодарен тебе за это.

Она взмахнула рукой, как бы отметая саму мысль о предательстве.

— Так вопрос никогда не стоял. Однако власти уже идут по твоему следу. Вот почему ты рискуешь, если снова станешь… Святым.

Это было для него новостью.

— Ты хочешь сказать, что они меня выследили?

— По словам лорда Беллоусворта, они опознали мальчишку, продававшего кое-что… из украденного в доме Маунтхитов. Наверняка за ним следят в надежде, что он выведет полицию на тебя. Неужели ты вовлекаешь в это детей?

Как ответить и не очернить себя еще больше в ее глазах?

— Нет, не детей, если быть точным. Но у меня есть Рифля.