Красный бутон - Джойс Дингуэлл

Утром, сочувственно глядя на поникшую Роуану, Элисса спросила:

— Кто вас так огорчил? Джонатан? Ну, дорогая, вы же сами виноваты, не надо было срываться в Брисбен…

Они давно позавтракали, но вставать из-за стола не торопились: что толку открывать кафе, раз нет посетителей?

— Так зачем же вы ездили? — допытывалась Элисса.

Роуане не хотелось с ней разговаривать, и, поднявшись, она сказала, что все же сходит в «Мальчик-с-пальчик».

Дверь была не заперта, хотя Барни давно уехал в поле. На столе белел листок бумаги. «Ничего не поделаешь», — гласило лаконичное послание Барни.

Трудно было поверить, что всего неделю назад здесь бурлила жизнь. Роуана не сомневалась, что многие постоянные клиенты еще вернутся в ее кафе, но условия завещания были уже нарушены, ей не удалось сделать так, чтобы прибыль сохранилась… Роуана гадала, не Джонатан ли подсказал дяде Томасу включить в завещание этот пункт. И снова она подивилась, насколько он оказался хитрее и коварнее ее родственников, которые хотя бы не скрывали своих намерений… Мысль о них послужила, очевидно, катализатором событий, ибо через мгновение в кафе вошел Пирс:

— Доброе утро, Роуана.

— Доброе утро.

— Я смотрю, дела ваши не поправляются, а?

— Если вы приехали позлорадствовать…

— Ну что вы, дорогуша, у меня и в мыслях не было.

— А зачем же вы здесь?

— Затем, что мне вас жаль.

— Немного поздно жалеть меня, не правда ли?

— Да ладно вам, Роуана, на нашем месте вы поступили бы так же.

— Может быть, — вяло кивнула она, — особенно если знать, что скоро здесь построят еще одно шоссе.

— О, так вы в курсе?

— Мне сообщил мистер Саксби.

— Да, конечно. Ничего удивительного, что он рассказал вам, теперь уже все равно… Вот если бы дядя Томас оставил первый вариант завещания…

— А чем он отличался от второго? — Роуана пристально посмотрела на Пирса, но он отвел взгляд.

— Ну, я точно не знаю, — уклончиво пробормотал он. — Какая разница? Настоящее завещание давно вступило в силу. Вы, кстати, перечитывали его?

— Вы же видели, как я вчера уезжала.

— Значит, теперь вы знаете, что Джонатан Саксби — один из наследников.

— Знаю. Ну и чего же вы хотели? — В голосе Роуаны прозвучало нетерпение.

Пирс весь сделался масленым, его глазки заблестели.

— Не знаю, Роуана, известно ли вам, что я — единственный неженатый наследник.

— Джонатан… — невольно вырвалось у нее.

— А! — Пирс сделал досадливый жест. — Но он нам не родня.

— Как и я.

— К счастью. — Пирс придвинулся ближе. — Роуана, вы такая красавица… Неудивительно, что моя мать и тетки умирали от зависти к вашей матушке. — Пирс сладко улыбнулся. — А вы забрались так далеко. Роуана, вы скучаете по дому? Вам, наверно, здесь одиноко?

— Мне здесь нравится, и я не одинока.

— А вы когда-нибудь думали, — он сделал еще один шаг вперед, — что у вас есть шанс остаться?

— Когда вы открыли свое кафе, я перестала об этом думать.

— Но вы же сказали, что ни в чем нас не вините.

— Да, но это не значит, что я должна вас любить.

— Не моих кузин, конечно, и не Хола, но, Роуана, — он смотрел заискивающе, — я гораздо младше их и богаче.

— Вы всегда так делаете предложения? — презрительно бросила Роуана.

— Я первый раз в жизни делаю предложение.

— Считайте, что это первый раз, когда вам отказали.

— Роуана, дорогая…

— Вы слышали, что сказала леди? Она вам отказывает. — Это был Джонатан, который незаметно вошел и сейчас надвигался на Пирса.

Пирс опасливо отступил, потому что Джонатан был гораздо мощнее, но все же не удержался и ляпнул:

— По крайней мере, я могу предложить ей имя… — Он не договорил: Джонатан схватил его за шкирку и выкинул за порог.

— Фу, какая дикость, — поморщилась Роуана, которой напор Джонатана показался еще более отвратительным, чем навязчивость Пирса.

— Куинсленд — штат дикарей, — прокомментировал опекун, — а что, по-вашему, я должен был делать?

— Не обращать внимания.

— Я вам не викторианец. И потом — это чистая ложь.

— Вы говорили, что отдали бы лучшие годы своей жизни за фамилию Тумб.

— А вот это правда. Хотите, расскажу вам всю историю?

— Мне надоели и ваши истории, и вы сами. Может быть, моя судьба когда-то и зависела от вас — мне так казалось, потому что я не знала, что все было решено с самого начала, но это не значит, что я до сих пор обязана выражать вам свое подобострастие: да, сэр; нет, сэр…

— Ой, началось, — брезгливо отмахнулся Джонатан, повернулся и вышел.

В полдень прибежала Элисса. Это была прежняя Элисса — нервная, беспокойная, думающая неизвестно о чем. Она порхала по пустому кафе, хватала вещи, потом бросала их обратно. Угомонившись наконец, она плюхнулась на табуретку, но от чая и сандвичей, предложенных Роуаной, отказалась. Так они сидели, обе поглощенные своими тревогами, и от повисшей в кафе тишины раздавшийся вдруг грохот показался просто безумным.

— Что это? — вздрогнула Элисса.

Роуана первая вскочила на ноги и помчалась на шоссе. Она поняла, что произошло, и боялась это видеть, но должна была помочь, чем могла.

Ужасная картина предстала перед ее глазами. Столкнулись два грузовика. Один улетел в кювет, а другой перевернулся и сейчас вверх колесами валялся на дороге. Пассажиров обеих машин — Роуана насчитала десять человек — раскидало по шоссе. Некоторые стонали или пытались подняться, другие лежали без движения.

Рядом послышалось тяжелое дыхание Элиссы.

— Я… я позвонила Николасу, — быстро проговорила она, — и Джонатану. Джонатан звонит в полицию и вызывает «Скорую».

Следующий час пролетел как одна минута. Полиция перекрыла шоссе, прибывшие врачи и Николас осматривали раненых (слава Богу, погибших не было), самых тяжелых на машине «Скорой» немедленно повезли в больницу, в «Мальчике-с-пальчик» оказывали первую помощь.