Отказать Пигмалиону - Наталия Миронина

«…Нет, больше всего на свете он не любил так рано вставать. Они с сестрой и отцом выходили из дома на Гайдегерштрассе затемно. Воздух над улицами еще не успел стать голубым, а просто висел зимней черной кисеей. Город просыпался – в окнах был свет, и пахло печным дымом. Отец, высокий, закутанный в темный плащ, широко шагал впереди, дробный отзвук его башмаков разлетался по улице. Прижимая толстую нотную папку и изредка кланяясь, он почти бегом пересек площадь и на минуту замешкался на перекрестке. «Ну вот, он пойдет к Киршу», – упало сердце у Вольфганга. Он любил Кирша, старого переписчика нот и друга отца, он не любил ту дорогу, по который они потом шли к дворцу архиепископа. Так и есть. Отец оглянулся, окинул строгим взглядом брата и сестру: «Поспешим, мы не можем опаздывать к его сиятельству, сегодня последняя репетиция».

Леопольд Моцарт, вице-капельмейстер и композитор князя-архиепископа Зальцбургского, делал все возможное, чтобы устроить судьбу детей, используя свои придворные связи. Особенно пристальное внимание он уделял сыну.

Наннерль со временем превратится в молодую милую даму, выйдет замуж и вряд ли будет серьезно заниматься музыкой – так между собой давно решили супруги Моцарт. А вот Вольфганг удивлял их. И к этому удивлению примешивались и гордость, и страх.

Показался дом Кирша, маленький, как все на этой улице Зальцбурга. К этому времени Вольфганг успел целых два раза поссориться с сестрой. Она пыталась подгонять брата, запугивая всякими страшными персонажами, ею самой же и выдуманными. Кирш занимал маленькую квартирку на втором этаже. В его комнате с клавесином, горой писчей бумаги, всюду лежащими остро отточенными перьями было очень тепло и уютно. Близилось Рождество. Остролист висел над дверью, на бело-голубом фаянсовом блюде горкой лежали маленькие пряники. Леопольд сердечно поздоровался с Киршем. Их связывала давняя дружба, которая особенно поддержала Леопольда Моцарта в те дни, когда он, один из лучших учеников Аугсбургской гимназии, а впоследствии блестящий выпускник Зальцбургского университета по курсу философии и права, да к тому же профессиональный скрипач и органист, вынужден был пойти простым камердинером к графу Турнье. Леопольд Моцарт, конечно же, не подавал виду, как тяжело дался ему этот шаг. Но делать было нечего, деньги в семье закончились, заказов на музыкальные пьесы не поступало. Вот тогда-то Кирш и посоветовал Леопольду писать музыку для себя. Несколько пьес случайно услышал граф Турнье, нашел их похожими на произведения Скарлатти и рекомендовал своего камердинера на должность скрипача в Капеллу архиепископа. С того дня Леопольд Моцарт сделал весьма неплохую карьеру – сегодня он уже был вице-капельмейстером. У него были ученики, дети богатых родителей, он писал на заказ музыкальные пьесы, получал недурное жалованье у архиепископа. Денег, правда, все равно не хватало, к тому же, по здравом размышлении, Леопольд отказался от занятий с некоторыми из детей и уделял все больше внимания своему сыну… И сейчас, глядя, как маленький Вольфганг с позволения хозяина комнаты рассовывает по карманам пряники, отец совершенно отчетливо понял, что так мучило его последние месяцы. Именно ему, Леопольду Моцарту, предстояло принять решение – будет ли его сын, потеряв от детского счастья голову, носиться с другими мальчишками по берегу Зальцаха, в выходные пропадать в горах и иногда, к умилению родных, «играть музыку» на домашнем клавесине. Или… Или он, Вольфганг, своим талантом, как ключом, откроет ту самую дверь, которая за ним уже захлопнется навсегда. И за этой дверью будут каторжный труд, обиды, интриги, жестокие поражения, все то, к чему не всегда готовы взрослые, не говоря уж о детях. Быть может, будет Слава. Но Детства уже не будет никогда. Детством и Талантом – этими двумя золотыми монетами он должен будет оплатить Славу.

Леопольд в глубине души понимал, что уже все предрешено, что его отцовские амбиции давно взяли верх (что больше всего терзало) и что поднятый сегодня затемно со слезами Вольфганг, хлюпающий сейчас «оттаявшим» носом и моргающий сонными глазами, уже сделал свои первые шаги не как его сын, а как музыкант. Мудрый Кирш легонько подтолкнул их к выходу. Никто из этой семьи уже не имел права на сомнения. Их ждал не архиепископ, их ждали Музыка и Будущее.