Мозаика любви - Наталья Сафронова

Валя всегда вставала навстречу ему, как верный ординарец или паж. В этот момент в ней не было женского превосходства. Он шел к столу по протянутой ниточке ее взгляда, и сердце начинало биться вновь. Ему казалось, что она не может не слышать его оглушительных ударов, и вместо приветствия ему хотелось сказать: «Каждый второй удар — твой». И если бы она спросила: «Почему только второй?» — он бы, смеясь, ответил: «Но ведь надо же мне чем-то жить».

Увы, никаких таких разговоров они не вели. Вернее, он не говорил с ней об этом вслух. А она говорила вслух, но не с ним.

Около ее стола в приемной часто сидел и томился от нескрываемой любви новенький юрист, коренастый, простоватый парень с отличной головой и серьезными намерениями. Юрий Иванович загружал его всеми видами работ, которые только мог выдумать, но тот справлялся с ними, как Иванушка-дурачок «по щучьему веленью», и продолжал отвлекать Валю от шефа. Встретив любовь, Юрий Иванович думал, что вышел из тюрьмы своей жизни на волю, но нет, его просто перевели из камеры предварительного заключения в камеру пыток. Надежда и отчаяние сменялись в его душе по многу раз, делая каждый день длинным, как многосерийный фильм.

Робость и уважение к себе не позволяли Юрию Ивановичу злоупотреблять служебным положением и домогаться девушки. Да и как любители пошлых анекдотов про секретарш представляют себе реализацию их на практике? Вызвать ее по громкой связи и, встретив около двери, накинуться с поцелуями? Или попросить задержаться после работы и, налив коньяка, хватать за коленки? Грязно, глупо, стыдно.

«Она чистая, серьезная девушка, я люблю ее, — думал он, устало возвращаясь домой, — но ведь надо как-то устроить так, чтобы мы с ней остались вдвоем просто как два человека. Она видит во мне только начальника, это меня и останавливает, нужно сменить обстановку».

Такие здравые мысли посещали Юрия Ивановича вечерами, когда до встречи с Валей оставалось еще не менее полусуток. Так прошла длинная осень весны его любви, и наступила зима.

Сотрудники стали поговаривать о приближающихся новогодних праздниках. Тут-то и посетила начальника спасительная идея.

«Надо поехать всем коллективом в пансионат, устроить корпоративную гулянку с шашлыками, петардами и танцами. Там мы будем равны, и я смогу пойти кататься с ней на лыжах», — придумал Юрий Иванович.

От такой перспективы он чуть не задохнулся. Свобода, лес, скрип лыж, ее беспомощность с креплениями, поцелуй озябших губ, слова любви, сказанные, наконец ей, пусть в спину, пусть без ответа, но переставшие лежать раскаленными валунами в жаровне его сердца.

Уже в начале декабря Юрий Иванович сообщил коллективу о предстоящем совместном отдыхе, но подчеркнул, что пока они не могут себе позволить пригласить членов семей.

— Едем, значит, без жен? — уточнил со смесью ужаса и надежды гитарист-бухгалтер.

— И без мужей, — кокетливо подтвердила его догадку завкадрами.

— И без детей, — подвел итог коммерческий директор, обремененный тремя дочерьми.

Начались сборы. Координатором и ответственным выдвинули юриста Пашу, а в помощь ему назначили Валюшу. Узнав об этом, Юрий Иванович чуть было не отменил поездку, но вовремя одумался и стал готовить контрмеры. Ему удалось создать такую неразбериху в делах, что Валя рассердилась на Пашу, и тот исчез из приемной. На радостях шеф по дороге на переговоры якобы по-дружески, а на самом деле ревниво спросил своего юриста:

— Что-то ты больно мрачный, клиентов нам распугаешь. В личной жизни проблемы?

Паша ответил:

— Нет, это временно, вот поедем в пансионат, и все наладится.

Это был удар, которого Юрий Иванович не ждал. Значит, не у него одного большие планы по устройству личной жизни на эти три дня. Что делать? С решимостью истерзанного сердца он приготовился к активным действиям.

Ему нужен был союзник, но доверить столь деликатное дело никому нельзя, поэтому Юрий Иванович призвал на помощь водку. План его был прост и коварен: соперника следовало сразу по приезде на место напоить до свинского состояния на глазах у Вали и, проявив благородство, уложить спать. А расстроенную девушку утешать и обнимать. План обрывался на этом интересном месте, потому что мечтать о большем Юрий Иванович себе запретил, чтобы не отвлекаться.

В назначенную пятницу после обеда офис был похож на туристическую базу: банки с помидорами, шампуры, водка громоздились в проходах, одетые по-спортивному сотрудники были шумны и неорганизованны как школьники на экскурсии. К пяти приехал заказанный автобус, и весь «цыганский табор», погрузившись в него, двинулся на отдых. Бутылки начали открывать после первого светофора. Юрий Иванович, как старший группы, был строг: велел закуской не сорить, а пить под минералку. Сам он подсел к молодежи и показал пример. Дорога вечером в пятницу оказалась долгой, и к прибытию туристы были уже навеселе.

Оформлять документы, раздавать ключи и талоны на питание должен был Паша. На ужин он из-за этого не попал, как и было рассчитано шефом.

— После ужина устраиваемся и собираемся в триста четырнадцатом перед дискотекой, — звонким голосом объявила раскрасневшаяся Валя в гулком зале столовой.

Чтобы не терять время, пока дамы переодевались, мужчины пошли в базовый номер, где сложили общественные запасы выпивки и закуски. Юрий Иванович подхватил бутылку, взял под руку пьющего главбуха и устроился у журнального столика, чтобы не мешать общим приготовлениям. Заведя нудный служебный разговор, он ждал, пока не услышал нужную реплику:

— Это не мой вопрос, а юриста, — возмутился бухгалтер.

— Ну, так давай спросим у него!

И через пять минут Паша уже сидел рядом и зажевывал полстакана водки вялым огурцом. К моменту, когда начали подходить дамы, он уже громко доказывал что-то не возражающему бухгалтеру.

Валюша появилась с последней группкой нарядных женщин. На ней были розовые джинсы и вишневая, в сердечках маечка, пышные волосы она распустила, и они прикрывали обнаженные плечи.

От любви и от выпитого голова Юрия Ивановича сладко закружилась. «Сегодня, скоро я скажу ей все. Она будет сидеть рядом, я возьму ее за руку, уберу волосы с ее плеч, и…» — От этих мыслей он задохнулся и рявкнул бухгалтеру:

— Наливай! — Потом опомнился и добавил: — Предлагаю всем налить.

Народ зашумел, зазвенел, забулькал.

— Кто скажет тост? — пытаясь превратить пьянку в мероприятие, спросила кадровичка.

— Мм — можно мне? — с трудом ворочая языком, попытался приподняться Паша.

— Конечно! — быстро поддержал инициативу начальник, желая насладиться плодами своих трудов, и глянул на Валю.

Та недовольно отвернулась к соседке, чтобы не смотреть на пьяного поклонника.