Дневники няни - Николь Краус

Грейер хихикает и принимает театральные позы.

— Ты веикоепен, даагой, — картавлю я театрально и, наклонившись, чтобы снять блейзер, чмокаю воздух возле его щек.

— Ты правда скоро вернешься, няня? Завтра?

— Давай еще раз взглянем на календарь, чтобы проверить, сколько времени у тебя уйдет на Багамы…

Мы склоняемся над Календарем Няни, сделанным мной собственноручно.

— А потом Аспен, где будет настоящий снег и ты сможешь кататься на санках и лепить снежных ангелов и снеговиков. Вот увидишь, как там будет весело!

— Где вы? — окликает миссис N.

Грейер мчится в холл, а я задерживаюсь, чтобы сложить последнюю рубашечку, и только потом иду следом.

— Как прошел день? — жизнерадостно осведомляется она.

— Грейер очень хорошо себя вел. Мы примерили все, — сообщаю я, прислонившись к косяку. — Те вещи, что на постели, можно брать с собой.

— Превосходно! Большое вам спасибо.

Грейер подпрыгивает перед миссис N. и дергает ее за шубу из норки.

— Пойдем смотреть мое шоу! Скорее!

— Грейер, о чем мы договаривались? Ты помыл руки? — спрашивает она, уклоняясь от объятий.

— Нет, — признается он.

— Как же в таком случае можно трогать мамину шубу? А теперь посиди спокойно. У меня для тебя сюрприз от папы!

Она принимается рыться в пакетах и вытаскивает ярко-синий тренировочный костюм.

— Ты ведь знаешь, что в будущем году пойдешь в школу для больших мальчиков? Папе очень понравился Колледжиет.

Она вертит в руках костюм, чтобы показать ярко-оранжевые буквы. Я выступаю вперед и помогаю Грейеру натянуть его через голову. Она отступает, пока я закатываю рукава вокруг запястий аккуратными пончиками.

— О, папа будет так счастлив!

Грейер в полном восторге, он разводит руками и принимается выламываться, как в спальне.

— Милый, не маши руками, — сокрушенно замечает мать, — это неприлично.

Грейер вопросительно смотрит на меня. Она замечает его взгляд.

— Грейер, пора прощаться с няней.

— Не хочу! — упрямится он, вставая перед дверью и скрещивая руки.

Я снова встаю на колени:

— Всего на несколько недель, Грейер.

— НЕЕЕЕЕТ! Не уходи! Ты пообещала поиграть со мной в «Кэнди лэнд»! Сама обещала!

По его щекам уже катятся слезы.

— Эй, хочешь свой подарок сейчас? — спрашиваю я. Подхожу к чулану, набираю воздух в легкие, изображаю сияющую улыбку и вынимаю пластиковый пакет, который еще утром принесла с собой. — Это для вас. Веселого Рождества! — говорю я миссис N., протягивая сверток из «Бергдорфа».

— О, что вы, не стоило, — произносит она, кладя сверток на стол. — У нас тоже кое-что есть для вас.

— Неужели? — ахаю я с притворным удивлением.

— Грейер, пойди принеси подарок для няни. Он убегает. Я отдаю ей еще один сверток.

— А это для Грейера.

— Няня, вот твой подарок, няня! Веселого Рождества, няня! — тараторит Грейер, отдавая мне коробочку с эмблемой «Сакса».

— Большое спасибо.

— А где мой? Где мой? — подпрыгивает он.

— У твоей мамы, и можешь открыть его, когда я уйду.

Я торопливо накидываю пальто, поскольку миссис N.

уже держит лифт.

— Веселого Рождества, — говорит она на прощание.

— До свидания, няня! — кричит Грейер, беспорядочно размахивая руками.

— До свидания, Грейер! Веселого Рождества.

У меня не хватает терпения дождаться, пока лифт спустится вниз. Я воображаю Париж, и сумочки, и бесконечное множество поездок в Кембридж. Но сначала раскрываю открытку и читаю:

Дорогая няня! Не знаю, что бы мы делали без вас!

С любовью, семья N.

Я разрываю упаковку, вскрываю коробочку и начинаю рыться в цветных бумажных салфетках.

Никакого конверта. О Боже, никакого конверта!

Я переворачиваю коробочку. Тонны салфеток разлетаются в разные стороны, и наконец на пол лифта с легким стуком падает что-то черное и мохнатое. Я падаю на колени и набрасываюсь на это черное, как собака на кость. Разгребаю яркую груду салфеток, нахожу свое сокровище, и… и… и… это меховые наушники. Всего лишь наушники.

Только наушники.

Наушники!

НАУШНИКИ!!!!!