Любовь под облаками - Вера Ветковская

Открыв Олегу дверь своей холостяцкой квартиры, Глеб Стратонов присвистнул:

— Это все твои вещи?

— Еще машина. Совал сыну ключи, но он не согласился их взять, — объяснил Олег.

— Правильно, что не согласился, — одобрил Глеб. — Ты и так вышел чистой бесприданницей. Еще вопрос, возьмет ли тебя такого Галка.

— Может, ты позволишь мне все-таки войти? В квартире Глеба царил грустный порядок одинокого педанта, порядок чисто прибранного гостиничного номера, но не уютного жилища. Телевизор, проигрыватель, стеллажи, заставленные пластинками, — Глеб был поклонником классической музыки, — старенькое, доставшееся ему от матери пианино «Заря», на котором Глеб тренькал «Полонез» Огинского и «Элизе» Бетховена, журнальный столик, пара кресел, тахта — вот все, что составляло убранство комнаты. Никаких салфеток-статуэток, что свидетельствовало бы о присутствии в доме женских рук, никаких украшений, кроме одиноко торчавшего на подоконнике кактуса Жоры, к которому Глеб питал умилительную нежность. На стенах вместо ковра, фотографий, картин и картинок — огромный плакат «Аэрофлота» с календарем и огромная политическая карта Евразии.

— Я тебя ненадолго стесню, — пообещал Олег.

— Нет, уж ты, пожалуйста, надолго, — не согласился Глеб. — Это не значит, что я твой поступок одобряю, но так получилось, что ты меня выручил... — объяснил он.

— Вот как... — рассеянно произнес Олег, проверяя документы, которые он рассовал по карманам куртки.

— Ее звали Аллочка, — понизив голос, будто их кто-то мог слышать, стал рассказывать Глеб. — Понимаешь, когда с ними знакомишься, они одни, а когда узнаешь поближе — оказываются совершенно другими. Сначала была кроткая, милая девушка, парикмахерша. Ну, встречались, ну, дарил я ей подарки, как положено. И вдруг угораздило меня подарить ей кольцо... Я, дурак, купил перстень с этим, как его, бериллом, что ли... А она решила, что мы теперь вроде как обручились, и неделю назад въехала ко мне с полной сумкой косметики. Веришь ли, весь подоконник был заставлен кремами и губной помадой... зеркало стояло такое, что в нем вся рожа помещалась... Супы стала какие-то кошмарные готовить — ну вроде как жена, на рынок меня гонять, покрикивать... Словом, я просто в панику ударился... Ко мне еще ни одна девушка не въезжала со своей косметикой и домашними тапочками...

А тут, слава богу, ты позвонил... Я, конечно, — Глеб ударил себя в грудь, — все равно тебя не понимаю, хоть убей, но если б не ты, эта Аллочка окончательно бы у меня внедрилась! Пластинки какие-то свои перетащила, а я этих «Песняров» на дух не переношу!.. Так что спасибо тебе, друже! Как только за ней закрылась дверь, мой Жора расцвел от радости! А он у меня раз в году цветет. Он же нутром чуял, что хозяина хотят окрутить, весь как-то скукожился, пока Аллочка его тут поливала... А его редко надо поливать, отстоянной водичкой. Это она у меня повсюду старалась корни пустить — в постели, на кухне, на подоконнике...

— Выпьем?

Олег вынул из своей сумки бутылку.

— И как отреагировала на все Татьяна? — осторожно поинтересовался Глеб.

Олег показал жестом, что не расположен говорить на эту тему.

Глеб сокрушенно покачал головой.

— Теперь будет тебе начальство мозги промывать, бедолага, — проникновенно сказал он. — А это, говорят, такая мерзопакостная процедура...