Запретный плод - Джосс Вуд

Морган вышла из бортовой кухни и присела рядом с Ноем, который сидел, уставившись на проплывавшие под ними бескрайние черные земли Африканского континента. Она вложила ему в руку стакан виски и прижалась виском к его плечу.

– Как дела, солдат?

Ной сделал глоток, передернулся и кивнул в сторону иллюминатора:

– Я не думал, что Африка такая темная. Огней практически нет.

Значит, еще не готов поговорить.

– Мили и мили небытия, – согласилась с ним Морган. Она подобрала под себя ноги, взяла с противоположного кресла мягкое одеяло и накрыла колени. Туфли она уже давно скинула.

– Замерзла? – спросил Ной, обнимая ее за плечи.

– Есть немного.

Ной поцеловал ее в волосы и отхлебнул еще виски.

– Я даже представить не мог, что ты подрядишь семейный самолет, чтобы подбросить меня до Лондона, Морган.

– Это предложение Джеймса, Ной. Очень жаль, что у нас не получилось вылететь раньше, но они проводили какие-то ремонтные работы.

Джеймс без раздумий предложил воспользоваться самолетом, сказав, что он может долететь до Лондона и вернуться за ним обратно. Выходит, они прибудут Нью-Йорк на день позже? Ничего, мир не рухнет. Морган не зря обожала своего брата. Она не могла долго сердиться на него за то, что он причинил боль Райли.

– Это очень дорого, Морган. Я мог бы взять билет на обычный рейс. И я не думал, что ты полетишь со мной. Я собирался нанять другого телохранителя на время моего отсутствия.

– Я не хочу обучать другого, – пошутила Морган и вздохнула, увидев встревоженный взгляд на серьезном лице. – Расслабься, Ной. Мы сказочно богаты и можем позволить себе послать самолет куда захотим и когда захотим. Мы хотели, чтобы ты добрался до Лондона как можно быстрее и с наибольшим комфортом. Я с тобой, потому что считаю, что в такие моменты человек не должен быть один.

Ной снова поцеловал ее в голову.

– Я не привык о заботе.

– Я уже поняла. Кстати, Джеймс связался с Крисом и рассказал ему о случившемся. Он встретит тебя в аэропорту с другим телохранителем для меня, и ты сможешь свободно заняться своими делами. Я бы предпочла остаться с тобой, но это зависит от твоего желания.

Ной долго молчал, и Морган ощутила укол разочарования. Конечно, в такой момент ему не до тревоги о ней… Да, они переспали, но это не означает, что он обязан пускать ее в мир своих эмоций.

– Когда ты закончишь – после похорон, – самолет отвезет нас обратно в Нью-Йорк. Если, конечно, ты продолжишь работать со мной.

Ной потер глаза.

– Так трудно думать. Решить, что делать дальше.

Морган положила руку ему на ногу и оставила ее там.

– Я знаю… Ну, я не знаю, но могу себе представить.

– Мои братья…

Морган припомнила, что он говорил о них на художественной выставке.

– Ты не сможешь защитить их от всех невзгод, как сильно бы ты этого ни желал, Ной.

– Да. – Ной отвернулся и снова уставился в иллюминатор на черное небытие.

Морган не встречала никого, кто так нуждался бы в посторонней помощи для высвобождения сдерживаемых годами эмоций, как он. Она понимала, что за всем этим кроется какая-то трагическая история, что Ною приходится иметь дело не просто со смертью отца. Морган хотелось вытряхнуть ее из него, но она сильно подозревала, что она – последний человек, которого он готов пустить в свою душу.

Но видел себя защитником, охранником, но не понимал, что для того, чтобы давать, надо уметь принимать. И для этого нужно быть достаточно сильным – физически, интеллектуально, эмоционально. Она переживала за него… волновалась, что, как только самолет приземлится, он войдет в режим «давайте-сделаем-это-и-покончим-с-этим». Она мало знала о смерти, но понимала, что ему необходимо погоревать, оплакать утрату. Нельзя все время подавлять свои чувства, иначе в один прекрасный день произойдет термоядерный взрыв вселенского масштаба.

Но это была не ее вечеринка, и она не могла заставить его плакать по своему желанию. Все, что она могла, – просто быть здесь, предложить ему безусловную поддержку.

– Мы выросли в трущобах Глазго. – Голос Ноя сел, акцент стал более явственным.