Запретный плод - Джосс Вуд

– Нет! Я не желаю, чтобы ты ждала меня. Я больше не хочу всего этого – не хочу тебя.

Он увидел, а может, почувствовал, как она внутренне сжалась. Голова ее опустилась. Он подавил желание подойти, обнять, утешить, защитить ее. Ребенок у него внутри закричал, что его никто никогда не утешал, не защищал.

– Я ничего тебе не обещал, наоборот, всегда говорил, что однажды уйду.

Морган развернулась, подняла голову и одарила его испепеляющим взглядом:

– Прекрати вести себя как осел, Ной. Я понимаю, что сейчас для тебя наступили не самые легкие времена, но не надо срывать зло на людях, которые любят тебя.

Ной откинулся назад и вытянул ноги:

– Значит, ты любишь меня?

Глаза Морган превратились в льдинки.

– Я даже не собираюсь отвечать на этот вопрос. Ты злишься, тебе больно, и ты ведешь себя как болван. Ты проходишь разные этапы горя – просто чуть быстрее, чем прочие люди. Сначала шок, через отрицание ты перескочил и теперь предаешься гневу.

– Нет, ты просто ищешь оправдания, потому что не хочешь слышать то, что я пытаюсь тебе сказать.

– И что же ты пытаешься мне сказать, Ной? Давай выкладывай карты на стол, Фрейзер!

Ладно, ты сама этого хотела.

– Ты больше не нужна мне.

– Сегодня утром ты так не думал, и прошлой ночью, и двадцать минут назад.

Это сущая правда.

– А теперь думаю. Мне не нравится быть привязанным к кому-либо, чувствовать, что мое сердце вот-вот взорвется от счастья только потому, что ты вошла в комнату. Я хочу снова стать нормальным, стать самим собой… А не охваченным эмоциями слюнтяем. – Ной через силу выталкивал изо рта эти слова, сражаясь с едва повинующимся языком. – Я не хочу любить тебя! И ты определенно не нужна мне. Я и без тебя прекрасно жил.

Нет, совсем не прекрасно, кричало сердце, но он заткнул уши, чтобы не слышать его.

Морган покачала головой, поморгала, скрывая слезы, и прикусила губу. Он чувствовал себя последним ничтожеством. Что с ним такое? Он отказывается от лучшего, что случалось с ним в жизни.

– Ну, вот и прояснили.

Морган вздернула нос, и Ной поразился ее храбрости.

– К черту твою паршивую, злобную, малодушную истерику. – Она схватила со стола сумочку и перебросила ремешок через плечо. – Я возвращаюсь в отель.

Ной посмотрел, как она сделала пару шагов, и внезапно вспомнил, что она по-прежнему представляет собой мишень, не важно, в Глазго они или где-то еще.

– Ты не можешь уйти одна! – взорвался он.

Морган обнажила зубы, и он мог поклясться, что увидел в ее глазах красный огонек. Он не мог винить ее за это.

– Читай по губам! Пусть меня лучше украдут фанатики колумбийцы, но я и минуты не останусь с тобой под одной крышей!

Ной поднялся, вытащил мобильник и мрачно кивнул:

– Вполне вероятный исход.

Он нажал несколько кнопок, поднес аппарат к уху и заговорил:

– Аманда? – Выждал минутку и продолжил: – Послушай, я знаю, что между нами имеются определенные разногласия, но нет ли у тебя в Глазго агентов, которые могли бы взять на себя охрану Морган Моро? – Снова пауза. – Нет, он нужен мне прямо сейчас. Через полчаса… час. Есть? Отлично!

Ной продиктовал адрес и прикусил губу.

– Спасибо, Аманда. Я думаю, что уровень угрозы практически сведен до нуля, но передай ему: если с ней что-нибудь случится – если она даже ноготь сломает, – он покойник.

Ной дал отбой и похлопал мобильником по ладони. Посмотрел на Морган. В ее глазах не было ничего, кроме шока, унижения и боли. Ему хотелось заключить ее в объятия, извиниться, но он знал, что гораздо лучше будет просто уйти от нее, пока он еще может это сделать. Пока его сердце принадлежит ему, пока он не вложил его ей в руки.

– Ваше желание закон, герцогиня, – саркастически усмехнулся он.

Теперь нужно просто удержаться от того, чтобы нажать повтор номера, отменить приезд нового телохранителя, обнять Морган и никогда ее не отпускать.

Это был самое долгое, молчаливое, трудное, самое мучительное ожидание в его жизни, и когда она села в машину с парнем, у которого еще молоко на губах не обсохло, он рухнул на диван и впервые за пятнадцать лет заплакал.