Испытание желанием - Кортни Милан

Нед пожал плечами:

— Зато у тебя его не было.

Еще несколько лет назад эпитеты Харкрофта могли бы задеть Неда, особенно учитывая скрытый в них намек на то, что Нед был слишком легкомыслен, слишком часто готов свести все к шутке. И если Нед только что причислил себя к рыцарству, то Харкрофт определенно выступал в роли его врага. Он был черным рыцарем, также вышедшим на поле битвы.

Хотя вовсе и не выглядел злодеем.

Повисла пауза.

— Удалось узнать что-то новое? — задал наконец вопрос Харкрофт.

— Нет. — Нед успел навестить миссис Элкот после того, как побывал у леди Харкрофт. — Всего лишь древняя вдова, которая прожужжала мне уши своей болтовней. Она с восторгом отвечала на все мои вопросы — и поведала о здоровье своих свиней, уток и Кевина.

Харкрофт изумленно нахмурился:

— Ее внука?

Очко в пользу Неда. Он ухмыльнулся:

— Ее петуха.

— Ох уж эти женщины, — презрительно скривил рот Харкрофт, — только и умеют болтать.

Жена Харкрофта уж точно слишком долго хранила молчание. Многие годы. И все это время Нед общался с ее супругом и ни о чем не догадывался. Его тошнило от отвращения.

Однако он лишь спросил:

— А как прошел твой день?

Харкрофт ушел от ответа.

— Откуда ты взял эту лошадь?

— Я приобрел его за десять фунтов. — Если Нед был рыцарем в ржавых доспехах, Чемпион — убогий, шелудивый, подозрительный Чемпион — чем не боевой конь ему под стать?

— Значит, история, которую я слышал сегодня, — правда. Ты появился перед возницей, пытавшимся обуздать дурное животное, и вмешался, чтобы спасти скотину от побоев.

Нед кивнул:

— О, в деревне уже пошли разговоры, так?

— Ты всегда был слишком мягкосердечен. — Харкрофт произнес эти слова с едва скрываемым презрением.

— Это правда. Я веселый и скромный. Мне вовсе не стоило быть еще и добрым — это слишком усложняет жизнь для моих дорогих друзей, которым никогда не сравниться со мной.

Глаза Харкрофта сузились, его лицо буквально перекосило от ненависти. Он в замешательстве уставился на Неда. Постепенно его черты прояснились.

— Ох, — уныло произнес он, — ты опять шутишь.

Давай же, поверь в это.

— Мы поговорим сегодня вечером, — сказал Нед. — Я с удвоенными стараниями готов помогать тебе продолжать поиски. Чем быстрее мы возьмемся за дело, тем меньше вероятность, что хоть один след останется незамеченным. Я хочу, чтобы ты закончил все, что следует здесь предпринять, как можно быстрее. — И это была вовсе не шутка.

Харкрофт в последний раз окинул Чемпиона недоверчивым взглядом. В конце концов он покачал головой:

— А была ли леди Кэтлин с тобой, когда ты приобрел это животное?

Нед наклонил голову, раздумывая, как лучше ответить. Правда показалась достаточно невинной, а кроме того, если Харкрофт поймает его на лжи, то непременно заподозрит, что Неду что-то известно.

— Да, — наконец утвердительно ответил он.

— Так я и думал. Хотел произвести на нее впечатление? — Он фыркнул. — Женщины. Они сделают тебя слабым, Кархарт, если позволишь им взять власть над тобой. Будь с ней осторожен.

— А я думал, что ее интересуют лишь модные лавки.

Харкрофт пожал плечами:

— Не забывай, ведь ее имя связано с этим пари. Я думаю, ты слышал. Тот, кто соблазнит ее и предоставит предмет ее нижнего белья в качестве доказательства, получит пять тысяч фунтов.

Нед почувствовал, как весь его юмор испарился.

— Никто не выиграл его.

— Что ж, ты, должно быть, слышал, что нет дыма… — Харкрофт умолк, красноречиво разводя руками.

— Нет дыма без огня. — Нед вцепился руками в перекладину изгороди. — И я еще разберусь с поджигателями. Будь уверен, Харкрофт, несмотря на весь мой юмор и доброту, я не слаб. Просто я не сразу показываю свой гнев. И я не собираюсь сносить оскорбления. Даже от тебя.

Тем более от тебя.

Харкрофт задумчиво замолчал.

— Что ж, только не говори, будто я тебя не предупреждал. А знаешь, есть старая поговорка. Вспомни о дьяволе[20]…

Нед посмотрел в сторону дома. Кейт пробиралась сквозь поросшее густой травой поле. Она могла видеть, что он разговаривает с Харкрофтом, и Нед почувствовал внезапное побуждение оттолкнуть этого человека и сделать вид, что он с ним не знаком. Харкрофт даже не попытался смягчить свой тон — она вполне могла его услышать. Однако выражение ее лица не изменилось ни на секунду, и Нед был в очередной раз потрясен тем, какую тонкую и сложную игру она вела. Привезти сюда леди Харкрофт, когда достаточно одного лишь слуха, одного намека… Это было грандиозно. Не показать своего естественного отвращения — приветствовать Харкрофта в своем доме, почти не выказав по этому поводу никакой реакции… Что ж, она вела себя безупречно.

Очевидно, что за ее хрупкой женственностью скрывалось нечто сильное и неукротимое.

Она приближалась к ним, уверенно шагая по доходящей ей до лодыжек траве. На ней было надето строгое, с высоким воротом, платье фиолетового цвета, столь отливающего в синеву, что ее наряд мог показаться почти траурным. Ткань тускло сияла в лучах послеполуденного солнца. Подол платья был мокрым от уже успевшей выступить росы.

Нед потянулся в свой мешочек и достал оттуда горсть леденцов.

— Мятный леденец, Харкрофт?

Тот уставился на маленький кубик. Сморщив нос, он взял один и положил себе в рот.

— Леди Кэтлин?

Его жена окинула его недоверчивым взглядом, а потом протянула руку и взяла конфету. Кейт несколько раз подбросила ее, перекладывая из одной руки в другую, не снимая перчаток. Сделав небольшую паузу и даже не взглянув на Харкрофта, который шумно хрустел своим леденцом, она сказала:

— Полагаю, Чемпион уже успел облизать и эти конфетки, так?

Хруст прекратился. Харкрофт замер, его лицо перекосилось, как от внезапной боли. Вежливость не позволяла ему выплюнуть конфету, брезгливость — проглотить. Он издал сдавленный звук, готовый подавиться этим угощением, и побагровел.

Нед едва удержался от смеха. Чемпион никогда не подходил к нему на расстояние столь близкое, чтобы слизнуть хоть что-нибудь с его руки, однако ему доставляло такое удовольствие наблюдать за метаморфозами, которые претерпевало лицо графа, что он оставил это замечание при себе.

Кейт бросила свою конфету далеко в траву.

— Прошу прощения, — сдавленно пробормотал Харкрофт. — Я должен… должен… — И он сделал смутный отчаянный жест рукой в сторону дома.