После тебя - Джоджо Мойес

Я послала имейл Натану и получила ответ.

Лу, ты что, подсела на сильнодействующие лекарства? Какого хрена?

Тогда я отправила ему второй имейл, с некоторыми подробностями, и к Натану, похоже, вернулась его обычная невозмутимость.

Вот старый пес! До сих пор продолжает удивлять. А?

Два дня от Лили не было ни слуху ни духу. Я, конечно, беспокоилась, но в глубине души была даже рада получить временную передышку. И гадала, а что, если теперь, когда ее иллюзии относительно семьи Уилла разрушены, она сможет навести мосты со своей собственной? И позвонит ли ей мистер Трейнор, чтобы как-то сгладить неловкость? И вообще, где сейчас обретается Лили и связано ли ее отсутствие с тем парнем, что выслеживал ее напротив моего дома? Было в том парне что-то настораживающее, так же как и в уклончивых ответах Лили, когда я начинала о нем спрашивать.

А еще я много думала о Сэме и жалела, что тогда умчалась от него как полоумная. Оглядываясь назад, я понимала, что со стороны это выглядело, мягко сказать, странно. Наверняка я показалась ему опасной сумасбродкой, несмотря на все мои старания убедить его в обратном. И я твердо решила, что если еще раз увижу его после занятий нашей психгруппы, то просто скажу «привет» и улыбнусь спокойной загадочной улыбкой уравновешенного человека.

Моя работа шла ни шатко ни валко. В баре появилась новенькая по имени Вера, суровая девушка из Литвы, которая выполняла свои обязанности с мрачной полуулыбкой, словно подозревая, что где-то неподалеку сбросили радиоактивную бомбу и скоро очередь дойдет до нас. Всех мужчин Вера называла «грязными, грязными животными», правда только когда ее не слышал Ричард.

А Ричард, в свою очередь, теперь каждое утро устраивал беседы для усиления «мотивации», после которых нам надлежало вскидывать сжатую в кулак руку и орать «ДА!», при этом мой кудрявый парик вечно съезжал набок, после чего Ричард делал большие глаза, словно сей промах свидетельствовал о каких-то моих личных качествах, а вовсе не о том, как неудобно носить на голове плохо пригнанный нейлоновый парик. Кстати, Верин парик сидел на ней как влитой. Должно быть, боялся упасть из-за страха перед хозяйкой.

И вот, вернувшись домой после тоскливого рабочего дня, я залезла в Интернет, чтобы узнать о подростковых проблемах и, таким образом, понять, можно ли хоть как-то исправить положение после неудачного уик-энда. Но вся информация была исключительно о гормональных вспышках, и ни слова о том, как помочь адаптироваться шестнадцатилетней девочке, которая только-только успела познакомиться с семьей своего покойного биологического отца-квадраплегика. В половине десятого я наконец сдалась, оглядела спальню с нераспакованными коробками, где по-прежнему хранилась добрая половина моего гардероба, а затем, дав себе твердое обещание в ближайшее время ликвидировать бардак и даже почти поверив в это, легла спать.

Проснулась я в половине третьего утра оттого, что кто-то ломился во входную дверь.

Полусонная, я вылезла из кровати, схватила швабру и, холодея от ужаса, посмотрела в глазок.

– Я сейчас вызову полицию! – заорала я. – Что вам надо?

– Это Лили. Эй!

Когда я открыла дверь, Лили со смехом ввалилась в прихожую, насквозь прокуренная, с размазавшейся вокруг глаз тушью.

Запахнув халат, я закрыла за ней дверь:

– Господи, Лили! Сейчас уже глубокая ночь.

– Как насчет того, чтобы потанцевать? Думаю, мы вполне можем потанцевать. Обожаю танцы. Хотя дело совсем в другом. Я действительно люблю танцевать, но я здесь не потому. Мама не пускает меня домой. Они сменили замки. Нет, ты можешь себе это представить?!

Меня так и подмывало сказать, что, как ни странно, могу, поскольку мне в шесть утра вставать на работу.

– Она даже не открыла мне эту дурацкую дверь, – с размаху врезавшись в стенку, пожаловалась Лили. – Стояла и орала на меня через щель в почтовом ящике. Словно я какая-то… шваль подзаборная. Поэтому… – Она потерла лицо. – Пожалуй, я останусь у тебя. Можем потанцевать…

Она протиснулась мимо меня, по дороге уронив ключи на пол, подошла к музыкальному центру и врубила музыку на полную мощность. Я собралась было убавить звук, но она схватила меня за руку:

– Луиза, давай потанцуем! Тебе надо освоить пару движений! Нельзя быть все время такой унылой! Расслабься! Ну давай!

Я вырвала руку, лихорадочно нашарила кнопку громкости, и очень вовремя, так как соседи снизу уже начали исступленно стучать. А когда я повернулась, Лили уже исчезла в гостевой комнате, где, покачнувшись, рухнула лицом вниз на раскладушку.

– Господи! Какая жуткая кровать!

– Лили?.. Лили? Ради всего святого, ты не можешь приходить и уходить когда вздумается.

– Я буквально на минуточку, – услышала я приглушенное бормотание. – Только передохну. А затем я пойду танцевать. Мы пойдем танцевать.

– Лили, мне с утра на работу.

– Луиза, я тебя люблю. Я тебе уже говорила? Реально люблю. Ты единственная, кто…

– Ты не можешь вот так приходить и заваливаться…