Эти синие глаза - Мэг Кэбот

— В чем дело, Хемиш? — спросил Рейли.

У него уже были многочисленные встречи с Хемишем, когда Хемиш и Лукас не сторожили овец. Мальчика почему-то тянуло к амбулатории, и он постоянно околачивался возле ее дверей. Заказанный Рейли микроскоп еще не прибыл, зато в большом количестве прибыли присланные его сестрами французские конфеты, большую часть которых он раздал деревенским детям, проходившим мимо его амбулатории по пути в школу и обратно. Хемиш питал особенную слабость к этому лакомству и теперь ходил за молодым доктором по пятам, что не всегда устраивало Рейли.

— Это насчет тех… капканов, — сказал Хемиш, обращаясь к графу.

Раздосадованный граф смотрел на мальчика сверху вниз. Рейли не смог удержаться от стона.

Хемиш объявил крестовый поход против графа с того самого случая, как Лукас угодил в капкан, поставленный графом на волков. Лукас успешно поправлялся после своей травмы, но мальчик все еще таил зло на человека, ответственного за увечье его пса.

— Хватит, — пробормотал граф. — Послушай, Хемиш, не начинай все сначала. Я ведь и прежде говорил тебе. Пока волки будут угрожать моим оленям, я буду ставить капканы.

— Но я хотел бы знать, — упорствовал мальчишка, — сколько волков вы поймали в свои капканы в этом году и сколько ни в чем не повинных собак пострадали вместо волков?

— Я уже говорил тебе, — объяснял лорд Гленденинг, — пока что ни одного, но это вовсе не значит, что волков здесь нет. А теперь беги по своим делам. У нас с доктором Стэнтоном важный разговор.

Тут лорд Гленденинг протянул руку к письму, все еще находившемуся в руках Рейли.

— Если бы вы все-таки прочли его, Стэнтон, — сказал граф, когда Рейли проворно убрал руку с письмом подальше от протянутой руки графа, — вы узнали бы, что ее дядя…

— Лорд Гленденинг! — закричал Хемиш, бросаясь между копыт огромного жеребца, чтобы не быть раздавленным, потому что конь наступал на него, раздраженный движениями графа, пытавшегося вырвать письмо Бренны из рук Рейли. — Вы не ответили на вторую часть вопроса. Сколько собак попало в ваши капканы вместо волков?

Гленденинг, почти добившийся успеха в единоборстве с Рейли, проворчал сквозь зубы:

— Ни одной, кроме твоего глупого ублюдка, который сам полез в волчий капкан…

Именно в этот момент Флора, влекомая к графу такой же силой притяжения, какая притягивает воду клуне, скользнула к нему.

— Милорд, — в ее голосе не было и намека на уныние, с которым она только что говорила с Рейли, — не угодно ли вам пинту эля? Я могу принести вам. Это займет не более минуты.

Гленденинг посмотрел на нее сверху вниз, одарив ее улыбкой, способной затронуть все струны сердца любой девушки, а уж влюбленной служанки, родившей ему четверых детей, и подавно.

— О, благодарю, моя прелесть, — сказал он. — В горле у меня сухо, как в пустыне.

Флора, окрыленная возможностью услужить предмету своих нежных чувств, издав какой-то писк, поспешила исполнить желание своего господина. Жеребец лорда Гленденинга, не отличавшийся терпимостью и испуганный стремительным движением девушки, поднялся на дыбы.

Поскольку лорд Гленденинг бросил поводья, пытаясь вырвать письмо из рук Рейли, конь опустил свои тяжелые копыта не туда, где они стояли прежде, и одно из них угодило прямо в голову Хемиша Макгрегора.

Рейли не успел предупредить мальчика об опасности. Хемиш упал на землю, обмякнув, как одна из влажных тряпок Флоры, которыми она вытирала посуду.

Конь Гленденинга продолжал храпеть и выплясывать рядом с бесчувственным телом мальчика. Рейли закричал графу, чтобы тот успокоил свою лошадь, потом бросился под массивные копыта, как только испуганный лорд Гленденинг крепко взялся за поводья, и встал на колени возле раненого мальчика.

Необходимый осмотр был нелегким делом. Почти все, кто находился на рыночной площади в это время, были свидетелями несчастного случая и тотчас же сбежались посмотреть на жертву, наперебой выкрикивая советы о том, как лечить его наилучшим образом.

Напуганный Лукас отчаянно лаял возле самого уха Рейли. А граф, наконец осознав, что случилось, предался самобичеванию.

— Это моя вина, — снова и снова твердил Гленденинг.

— Нет, моя любовь, — возражала Флора. Она не могла допустить мысли, чтобы свет ее очей совершил что-нибудь неподобающее. — Это все собака. Залаяла собака, и это испугало бедного Торнода.

— Дитятко мое! — кричала миссис Макгрегор, мать Хемиша, торговавшая пирогами с мясом во время происшествия и видевшая все от начала до конца. Женщину пришлось удерживать, чтобы она не бросилась на тело сына, но прекратить ее причитания не удавалось никому. — Мое любимое дитятко! Мой старший сынок!

Краткий осмотр, произведенный Рейли, привел его к неутешительным выводам.

— Не будете ли вы так любезны, — крикнул он женщинам и графу, бестолково толпившимся вокруг него, — отступить подальше и освободить мне пространство для работы?

Лорд Гленденинг тотчас же начал действовать: он растопырил свои огромные ручищи и принялся теснить женщин, в том числе и мать мальчика, назад.

— Дайте доктору осмотреть его, — говорил граф. — Доктор Стэнтон знает, что делает. Он приехал из Лондона. В руках доктора Стэнтона мальчик будет в безопасности.

Рейли же вовсе не был в этом убежден. Должно быть, сомнение было написано у него на лице. Он услышал, как кто-то пробормотал:

— Надо послать за мисс Бренной.

— Беги за ней, Уна. Беги за мисс Бренной.

— Сегодня утром я видел ее на овечьем пастбище. Она помогала Барра с одной из его ярок…

Толпа несколько поредела, самая быстроногая из женщин побежала искать Бренну Доннегал. Судя по тому, что увидел Рейли, мальчик не нуждался уже ни в чьей помощи.

— Пусть кто-нибудь принесет доску, — распорядился доктор, обращаясь к толпе, которую оттеснил лорд Гленденинг. — Нам надо соорудить носилки, чтобы сохранить его в неподвижности, пока мы перенесем его в амбулаторию…

Единственный, кто выразил готовность подчиниться ему, оказался лорд Гленденинг. Он направился к прилавку, где Флора торговала элем, смахнул с него бочонки и кружки, мгновенно выломал доску из козел, на которых покоился прилавок, и тотчас же представил ее Рейли для оценки.

— Эта вполне подойдет, — сказал Рейли. — Положите ее рядом с мальчиком.

Рейли с величайшей осторожностью переложил пострадавшего на доску. Хотя он ощупал шею Хемиша на предмет повреждений и не нашел ничего, его неотвязно преследовало воспоминание о смерти отца, последовавшей в результате падения с лошади.

Девятнадцатый граф Гленденинг и восьмой маркиз Стиллуорт перенесли бесчувственного пастушка в деревенскую амбулаторию под рвущие душу стенания женщин и лай пса, ни на шаг не отстававшего от них.

В операционной, где Рейли и Гленденинг переложили мальчика с носилок на смотровой стол, какофония голосов, доносившихся снаружи, стала для врача просто непереносимой, и он потребовал от матери пострадавшего мальчика, чтобы она сдерживала свои чувства, в противном случае пообещав удалить ее из амбулатории. Эта перспектива, по-видимому, испугала женщину до такой степени, что она замолчала на целых пять минут, и Рейли удалось более тщательно осмотреть ее сына.