Эти синие глаза - Мэг Кэбот

В то время для них это было не более чем любопытным опытом.

Они не ожидали, никто из них не ожидал, что такая хирургическая операция возможна. Рейли обратил внимание на листовку, извещавшую о лекции, и предложил посетить ее, потому что, черт возьми, мысль об индейцах очень взволновала его, а лектор был доктором, практиковавшим на границе американских владений, носил шляпу и говорил с сильным американским акцентом.

Правда, шляпа, к разочарованию Пирсона и Шелли, была не ковбойская, а вполне обыкновенная и респектабельная. Да и акцент его был не настолько забавен, чтобы удержать их в бодрствующем состоянии, и их постоянно клонило ко сну, к чему располагали удобные стулья в заднем ряду аудитории.

Но по причине, непонятной ему самому, Рейли предпочел бодрствовать. Более того, он даже не признался Пирсону и Шелли, когда лекция закончилась и он разбудил их, что, пока они почивали, он перебрался в передний ряд и как зачарованный наблюдал за действиями хирурга. Тот показывал, как можно отсосать кровь с поверхности оскальпированного черепа и как помочь коже восстановиться, когда не осталось ничего, кроме голой кости. Американский доктор объяснил, что эта методика ценна также для удаления сгустков крови. А все, что требовалось для этого, — это шило, молоток и твердая рука.

В амбулатории Рейли мог располагать этими тремя составляющими.

Единственное, в чем он не был уверен, — это что затраченные усилия не будут напрасными. Правда, Хемиш теперь дышал ровнее, но его левый зрачок по-прежнему плохо реагировал на свет.

И все же у мальчика был шанс выжить. Да, он мог выжить. Он мог выжить и остаться идиотом. Если это можно было назвать успехом.

Рейли, прислонившись спиной к поручням пирса, вдохнул сладковатый и пряный аромат сигары и закашлялся. Скверная привычка — курение. Он так и не смог пристраститься к этому занятию, как Пирсон и Шелли. Они в шутку прислали ему коробку сигар на случай, если бы ему захотелось отбить въедливый запах рыбы, которым, казалось, все было пропитано в деревне Лайминг, но до сегодняшнего дня коробка эта так и оставалась нераспечатанной.

Теперь же он ощутил острую потребность закурить.

По правде говоря, в чем он по-настоящему нуждался, — так это в выпивке. И достать ее не составило бы ни малейшего труда. Хотя свет еще не был заметен в окнах «Истерзанного зайца», он мог бы зайти туда и налить себе стаканчик виски. Дверь легко бы открылась. Никто в Лайминге не запирал дверей, кроме Бренны Доннегал, да и то запирала она только одну загадочную комнату. Теперь к этому стал прибегать из предосторожности и сам Рейли, он запирал двери амбулатории, потому что там хранились опасные препараты.

Но если бы он вошел в двери «Истерзанного зайца», он мог бы там наткнуться на Сэмюэля Макгрегора, напившегося до бесчувствия при известии о том, что его сын пережил хирургическую операцию.

Женщины остались с Бесси Макгрегор, отказывавшейся покинуть амбулаторию, пока ее сын не придет в чувство.

Чего Бесси не знала и чего Рейли не решился ей сообщить, — так это то, что ее сын мог не проснуться вообще. Чем больше он лежал, погруженный в это неподвижное молчание, похожее на смерть, абсолютно нечувствительный к тому, что мать, сидевшая у его изголовья, поглаживала его руку, а у изножья узкой постели пристроилась верная собака, тем, как казалось Рейли, оставалось меньше надежды на то, что мальчик очнется.

Но об этом Рейли не сообщил никому. Единственному лицу, кто не нуждался в объяснениях, кто еще оставался в комнате и не разделял всеобщего ликования, узнав, что мальчик не умер во время операции, Рейли тоже не стал ничего говорить. Бренна и так понимала: то, что Хемиш еще жив, не дает уверенности, что он переживет ночь. Но она старалась не показывать своих чувств и держалась бодро.

Рейли не мог больше выносить страдальческого вида матери мальчика и вышел подышать свежим воздухом.

Он стоял на пирсе, том самом, на котором шесть недель назад пытался привести в чувство паромщика Стабена.

Сегодня было намного теплее, чем тогда. И он спокойно мог стоять без плаща, не страдая от холода. Но, мрачно размышлял он, погода была единственным, что изменилось с той ночи.

Его чувства к Лаймингу претерпели серьезные изменения еще до несчастного случая с Хемишем. Он вопреки ожиданиям не нашел себе места на острове Скай. Да, у него была амбулатория. Он помог принять роды и посоветовал давать теплое сусло курице. Но этим его достижения и ограничивались.

Если, конечно, не считать сегодняшнего дня, который мог стать успешным, потому что без его операции мальчик умер бы наверняка.