Музыка любви - Мэри Берчелл

— Я не хочу ее видеть, — прервал он.

— Она это знает. Она понимает, что совершила сегодня непоправимую ошибку, но это произошло потому, что ее нарочно ввели в заблуждение. Остальное она скажет сама.

Почти целую минуту Никола стояла у двери, охваченная страхом и жалостью. Наконец, не оборачиваясь к ней, Джулиан спросил:

— Что вы хотите сказать? Что еще можно добавить?

Действительно, что? Неужели извинение, объяснение, оправдание могут помочь? Никола в отчаянии затаила дыхание. Внезапно она словно увидела свет в темноте и вспомнила слова Торелли.

— Я люблю тебя, Джулиан, — тихо и отчетливо произнесла она. — Я полюбила тебя почти сразу и поэтому была жестокой. Было настоящим мучением осознавать свою неверность Брайану, ведь я считала тебя виноватым. Теперь я знаю, что это не так…

— Что ты сказала? — хриплым голосом спросил он.

— Что я люблю тебя.

— Нет, другое. О Брайане.

— Сначала я думала, что ты виноват в его смерти.

— Но это так. — Он тяжело опустился на стул и обхватил голову руками. — Это так, так…

— Нет, это неправда, — неожиданно Никола заговорила совершенно спокойно, подошла к Джулиану и принялась гладить его по голове. — Мы оба пережили кошмар. Но теперь все кончено. Я освободилась от него, и ты тоже должен.

— Не понимаю, о чем ты, — устало произнес он.

— Рассказать?

— Прошу тебя.

— Я очень любила Брайана, — медленно начала Никола. — Так сильно, что если бы узнала о его связи с Мишель…

— Но теперь ты это знаешь? — резко спросил Джулиан.

— Да, дядя Питер рассказал мне, не зная, что я та самая девушка. Если бы я узнала это сразу после гибели Брайана, то сошла бы с ума. Ты спас меня от этого ужаса, Джулиан, и за это я тебе благодарна. Но, спасая меня, ты сам оказался в двусмысленном положении в моих глазах.

— Так и было, — упрямо повторил он.

— Никто из нас не был прав. Неужели ты не понимаешь? Думаю, Брайан ошибался, когда увлекся Мишель. Но кто я такая, чтобы судить, если сама разлюбила его?

— Но не пока он был жив, — быстро вставил Джулиан.

— Но скоро после его смерти. И я влюбилась в человека, которого считала повинным в этом.

— Боже, неужели ты серьезно? Я не смел поверить себе, когда ты впервые это сказала. Я решил, что ты сделала это, чтобы утешить меня.

— Это был единственный способ, чтобы ты меня услышал, Джулиан. Я лишила тебя счастья и спокойствия. Мне оставалось только сказать, что я люблю тебя, несмотря ни на что. Больше мне нечего было дать. И если ты отказываешься…

— Почему я должен отказаться? Разве ты не знала, что это для меня важнее всего на свете?

— Нет! Откуда мне было знать?

— Я думал, ты должна знать. Иначе как бы ты смогла вонзать нож в одну и ту же рану? Я полюбил тебя с первого взгляда. Странно, даже до нашей встречи. Поэтому я был так жесток с Брайаном. Звучит нелепо, словно я пытаюсь оправдать себя, когда уже слишком поздно. Но я так много слышал о тебе от него. Можно быть таким идиотом, чтобы влюбиться в фотографию? Я сходил с ума, потому что он позволил такой пустышке, как Мишель, увлечь себя.

— Но последние несколько недель ты сам вел себя с Мишель очень по-дружески.

— Это была ее цена за то, чтобы не мучить тебя правдой о Брайане, — небрежно ответил Джулиан.

— Что?!

— Именно это. Она хотела, чтобы я согласился на ее роль Памины и был вежлив с ней.

— И ты согласился?

— А что еще мне оставалось делать? Я и так зашел слишком далеко, чтобы держать тебя в счастливом неведении. Быть вежливым с Мишель несколько недель казалось маленьким, хотя и неприятным добавлением.

— Но неужели это не было ужасно?

— Отвратительно. Но теперь все уже в прошлом. Это была типичная месть Мишель за то, что я пытался защитить от нее Брайана.

— А когда ты пытался защитить Брайана, ты действительно думал обо мне? — с улыбкой спросила Никола.

— Частично, — искренне ответил он. — Только частично. Не знаю, чем я больше руководствовался. Беспокойством о девушке, которую никогда не видел, злостью на его безответственное поведение или своим собственным тщеславием. Неужели я принес Брайана в жертву тщеславию? Именно эта мысль мешала мне ответить на твои упреки.

— Теперь ты можешь на них ответить. Или, точнее, я отвечу на них за тебя, чтобы можно было обо всем позабыть. Твоей первой заботой был концерт. Не его или твой концерт, а концерт вообще. Это была твоя ответственность. Ты трагически ошибся, если так можно сказать, не приняв объяснений Брайана. Мы все ошибаемся. Подумай об ошибках, которые я совершила в последнее время, и прости меня, если можешь. Потом…

Джулиан не дал ей продолжить. Вскочив с места, он заключил Николу в объятия и принялся целовать.

— Я люблю тебя! Ты это знаешь?

— Ты заставил меня так долго ждать и ужасно этим напугал.

— Милая моя, прости!

— Это не имеет значения. Теперь ничего не имеет значения, кроме премьеры.

— Премьера! Боже правый, конечно! — Джулиан взглянул на часы. — А я попросил Уоррендера…

— Все в порядке. Мистер Уоррендер уже в театре. Джина позвала его в гримерную и делает все возможное, чтобы удержать его там. Возможно…

— Да, мы пойдем и все объясним.

— А что именно мы объясним? — с невинным видом спросила Никола.

— Что я сожалею, что пришлось позвать Уоррендера из-за пустяков, что я буду дирижировать сегодня вечером, а всем лучше пойти домой и отдохнуть.

— Вполне разумно, — лукаво улыбнулась Никола.

— О некотором умолчим. — Джулиан ответил ей ослепительной улыбкой. — Пойдем. — И, взявшись за руки, они направились в гримерную Торелли.

Оскар Уоррендер, нахмурившись, расхаживал по комнате, а Торелли сидела перед зеркалом, спокойно примеряя парик и время от времени переговариваясь с дирижером.

— Джина, это уже невыносимо! Если ты мне не скажешь…

— Вот и они. Они все сами тебе расскажут, — ответила Торелли. — Не думаю, что тебе придется сегодня выступать, Оскар, — с облегчением добавила она.

— Мне очень жаль. Я должен перед вами извиниться. — Искренняя улыбка, которой Джулиан одарил своего коллегу, была полна решимости. — Я сам справлюсь. Мне стыдно, что пришлось зря позвать вас, и я должен лишь добавить, что очень благодарен вам.

Уоррендер удивленно приподнял брови и сухо спросил:

— И это все объяснение?

— Боюсь… — начал Джулиан.

Но Торелли перебила его:

— Конечно, нет. Они любят друг друга. Неужели ты сам не видишь, Оскар? Правда, перед тем, как обнаружить это, они оба совершили множество глупостей. А если хочешь узнать больше, то лучше спроси Антею.